— Термический отток, — прошептал глава Рода.

Холод проник сквозь доспехи, сквозь нейроинтерфейсы, пробирая до самых костей. Командир патруля рухнул на колени, издав сдавленный хрип. Его броня покрылась густым, мохнатым инеем. Мышцы самурая свело паралитическим спазмом. Он не мог ни пошевелиться, ни поднять оружие. Он лишь смотрел снизу вверх в серые, лишенные всяких эмоций глаза северного варвара.

— Вы… вы монстр… — простучал зубами японец, чувствуя, как его внутренние органы начинают медленно, мучительно замерзать.

— Я — физическое явление, — поправил его Ильяс, убирая руку. — А теперь слушай меня внимательно, солдат. Я оставляю тебя в живых. В тебе достаточно тепла, чтобы доползти до ближайшей заставы связи.

Архимаг наклонился чуть ближе, и его голос зазвучал с лязгом замороженной стали.

— Передай своему Сёгуну Такеде Наобуми послание. Скажи ему, что гильдия «Черный Лед» пересекла его границы. Мы слышали, что он ищет сильных претендентов для Ритуала Крови и Стали. Скажи ему, что мы бросаем вызов всему его генералитету. Если он мужчина, а не трусливая собака, прячущаяся за гравитационными щитами — пусть ждет нас на арене Черного Замка. Мы идем забрать его титул.

Мразко выпрямился, брезгливо отряхнув руки.

— А если он откажется принять вызов… я приду в его цитадель и выморожу его вместе со всем его кланом. Слово в слово. Понял?

Самурай, трясясь от неконтролируемой дрожи, смог лишь судорожно кивнуть. Он понимал, что перед ним стоит не просто наемник. Перед ним стояло стихийное бедствие, которое решило поиграть в политику.

— Прекрасно, — Ильяс развернулся и пошел обратно к поезду. — Гвоздь, Урраг, в вагон. Студент, перенастрой магниты тягача на частоту их силового барьера. Мы пробиваем эту песочную стену и едем дальше.

Орк недовольно заворчал, слизывая кровь с лезвия тесака, но спорить не стал, послушно забравшись в транспорт. Гвоздь закинул на плечо дымящийся гранатомет, подмигнул замерзающему самураю своим единственным глазом и скрылся за бронированной дверью.

Спустя минуту маг-тягач взвыл турбинами. Студент, бледный как смерть, ударил по клавишам консоли. Магнитные подушки поезда вошли в резонанс с барьером, преграждающим ущелье. Черный намагниченный песок, удерживаемый магией Сёгуната, с сухим треском осыпался, пропуская тяжелую машину.

Поезд рванул вперед, углубляясь в суровые, искореженные гравитацией земли Северных провинций.

Ильяс Михеевич Мразко сидел в кресле, глядя в окно. На губах аристократа играла едва заметная, хищная усмешка.

Малик Дэ Сад в его сознании заливался восторженным лаем.