Хэ Чао сошёлся с Цзи-гэ один на один. Поначалу Хэ Чао явно сдерживался и почти не отвечал, но противник явно не собирался его отпускать — он бил всё ожесточённее, словно вымещал что-то.
Терпение Хэ Чао тоже не было безграничным: через несколько раундов он уже завёлся: «Хватит».
Цзи-гэ что-то сказал — так тихо, что слышали только они двое, — и Хэ Чао бросился на него с кулаками.
— Ты, блядь, просто гнилой человек, Хэ Чао, — Цзи-гэ получил удар в живот, пошатнулся и упёрся рукой в стул. Договорив, он опять многозначительно скривил губы в усмешке: — ...Ты теперь во Второй школе?
Нанеся этот удар, Хэ Чао словно исчерпал все свои силы — и те воспоминания, которые не переставали орать у него в голове. В голове всё плыло.
На виске дёргалась жилка.
Он долго стоял на месте, не двигаясь, пока Се Юй не позвал его: «Пошли».
По дороге обратно никто не проронил ни слова.
Се Юю и правда было неинтересно... точнее, не то чтобы совсем неинтересно: если бы Хэ Чао захотел рассказать, он так и быть, выслушал бы. С кем-то другим — даже слушать не стал бы.
Подумав об этом, Се Юй вдруг осознал: с каких это пор Хэ Чао стал для него исключением?
Шэнь Цзе дошёл до развилки, и пришлось попрощаться — только это нарушило молчание. Он помахал им рукой: «Я — сюда. Вы там поосторожнее».
— А рана эта — ничего? — Хэ Чао, засунув руки в карманы, стоял под фонарём. — ...Что матери скажешь?
Шэнь Цзе потрогал маленькую ранку на лице: «Да ничего. Скажу — упал».
Хэ Чао вытащил руку из кармана и тоже помахал: «Ладно, иди. Будь осторожен».
Се Юй смотрел на профиль Хэ Чао и чувствовал, как всё внутри переворачивается.
Этот человек сейчас явно раздавлен, а всё равно беспокоится, не попадёт ли Шэнь Цзе дома.
Вечерняя самоподготовка уже подходила к концу, возвращаться в класс не было смысла — попадутся, ещё и отчитают. Они сразу пошли в общежитие. Перед входом в корпус Хэ Чао вдруг сказал: «Прости».
— За что?
— Да за этот ужин, — Хэ Чао взъерошил волосы. — Вот так вышло.
Когда они дошли до двери спальни, Хэ Чао уже выглядел почти как обычно — даже с усмешкой сказал ему: «Малыш, спи давай пораньше».
Се Юй спросил: «Всё нормально?»
Услышав эти три слова, Хэ Чао на мгновение замер, а потом ответил: «А, да. Всё нормально».
Сказано было так, будто правда.
И если бы Се Юй посреди ночи не встал, не прошёл полкоридора до туалета и не увидел Хэ Чао, сидящего на лестнице с сигаретой, — он бы, наверное, и правда поверил.
Красавчик сидел на самой верхней ступеньке, с сигаретой в пальцах. Когда он затягивался, огонёк на конце сигареты вдруг ярко вспыхивал в полной темноте, покачиваясь.