— Юй-гэ тебе не поможет. Твой Юй-гэ... он на моей стороне.
Хорошо хоть вовремя сообразил сдержаться и не ляпнул «мой человек» при всех.
Се Юй решил поддержать авторитет своего парня:
— Угу, ко мне обращаться бесполезно.
Ло Вэньцян:
— ...
Учитель Тан продолжал вещать с кафедры:
— Во время прогулки строго соблюдаем чистоту. Мусор на территории парка не разбрасывать. Давайте покажем высокий уровень культуры и воспитания нашей школы...
Класс вразнобой отозвался:
— Да-да, мы поняли.
Ло Вэньцян не сдавался, картинно грозя пальцем в воздухе:
— Ну всё, теперь я вижу ваше истинное лицо. Дружбы не существует. Всё ложь.
Хэ Чао всё-таки вписал его имя в список и отмахнулся:
— Ладно тебе. Ещё слово — и правда вычеркну.
Класс притих, только когда в кабинет вошёл экскурсовод. Молодой мужчина в красной кепке и с мегафоном в руках приветливо улыбнулся:
— Всем привет, ребята!
Старосты групп сдали списки гиду. Когда очередь дошла до листка группы Хэ Чао, Се Юй отчётливо заметил на лице экскурсовода растерянность — тот словно пытался расшифровать древние иероглифы.
Се Юй молча вырвал чистый лист из тетради и заново аккуратно переписал все шесть имён.
[1] феодальные суеверия (封建迷信) — Официальный китайский термин для традиционных верований/суеверий; часто употребляется с иронией.
Глава 63
Се Юй переписал список группы и сдал его экскурсоводу.
Белая бумага, аккуратные чёрные иероглифы — острый, размашистый и безупречно красивый почерк. Шесть имён были выведены идеально ровно.
Хотя в домашних заданиях Се Юя ошибок было пруд пруди, а в задачах по математике он частенько просто переписывал условие, оставляя поле для ответа пустым, учителя всё равно проверяли его работы с завидным терпением. Один только этот почерк снимал половину их раздражения.
Всякий раз, когда кто-то из учителей в учительской сокрушался: «Такой красивый почерк — и такая безнадёжная успеваемость», тут же раздавался другой голос в утешение: «Всё лучше, чем у Хэ Чао. Проверять его каракули — чистое мучение, сплошная клинопись...»
Экскурсовод посмотрел на Се Юя как на спасителя.
Хотя парень перед ним выглядел неприступным: дело было даже не во внешности, а в холодной, колючей отстранённости, которая сразу бросалась в глаза. И по какой-то причине то, как Се Юй придерживал листок кончиками пальцев у края стола, протягивая его и глядя на гида, внушило тому смутное ощущение опасности.
Экскурсовод поспешно принял листок:
— Спа... спасибо.
Се Юй сухо бросил:
— Не за что.
Хэ Чао же искренне считал, что в этот раз написал вполне сносно и его каракули вполне читаемы. Он стоял у кафедры и только открыл рот, чтобы высказаться в свою защиту, как Се Юй легонько пнул его под столом.