Это была ладонь Хэ Чао.
А затем до него донеслось, как Хэ Чао шикнул на них:
— Мой сосед спит. Потише, а?
На самом деле в классе лежал не один Се Юй — несколько девочек с первых рядов тоже спали, и им всем было шумно, только сказать никто не решался.
Се Юй чуть шевельнул пальцами. Хотел открыть глаза, но в итоге так и остался в прежней позе, не двигаясь.
Спать ему не хотелось, но с закрытыми глазами... в конце концов он и правда заснул.
[1] (黄历, huánglì) — Традиционный китайский альманах, указывающий благоприятные и неблагоприятные дни для любых дел.
[2] «Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся» (好事不出门，坏事传千里) — Обыгранная китайская пословица: «Хорошее за порог не выйдет, дурное за тысячу ли разнесётся».
Глава 37
Как раз после обеда была физкультура, и Ло Вэньцян сказал:
— Извините-извините, я немного перевозбудился. Давайте так — на физкультуре ещё обсудим. Кто хочет участвовать — в любой момент подходите ко мне.
Се Юй спал чутко — смутно слышал, что кто-то разговаривает, но слов не разбирал.
Перед самым уроком У Чжэн, проходя мимо их класса, передал тетради старосте по предмету. Тот раздавал их — летали они только так, с особым азартом; никто и предложить помочь не успевал.
— Се... Се Юй... — пробормотал имя староста, поднял голову — и мгновенно запер мишень.
В следующую секунду тетрадка шлёпнулась Се Юю прямо возле головы.
— ...
Се Юй открыл глаза.
Староста изобразил жест «прости». Се Юй ничего не сказал, даже не глядя сунул тетрадь в ящик парты.
Хэ Чао сидел рядом, уткнувшись в телефон, в ушах наушники — провод тянулся из кармана куртки.
Староста дошёл до Хэ Чао:
— Братец Чао!
Хэ Чао довольно резво вскинул руку — «ловлю подачу», — поймал и выдал на английском:
— Wow, nice.
— Проснулся? — Хэ Чао, получив тетрадь, скосил взгляд на Се Юя и тут же спросил: — ...А твоя домашка где?
Се Юй:
— Чего тебе?
Хэ Чао решил: сам всё найду — и всем корпусом перевесился в сторону Се Юя, заглядывая ему в ящик:
— Да так, просто глянуть.
Се Юй не стал его останавливать и бить учебником по голове. Молча вытащил тетрадь, швырнул ему на парту:
— На, любуйся. И отвали уже.
И в его, и в Хэ Чао тетрадях от корки до корки — ни одной красной галочки.
Хэ Чао пролистал те задачи, что задавали на прошлых выходных, убедился, что Се Юй тоже ни черта не решил, и с чувством глубокого удовлетворения закрыл тетрадь и положил обратно:
— Посмотрю на тебя — и сразу спокойно на душе.
Се Юй всё ещё лежал на парте. Пол-лица скрыто рукавом, видны одни глаза; горячее дыхание оседало на ткани — и весь он сейчас походил на какого-то зверька, которого так и тянет погладить. Правда, перед тем как гладить, лучше приготовиться быть расцарапанным насмерть: