Хэ Чао упёрся одной ладонью в стол. На нём всё ещё была та самая футболка с надписью «Любовь и мир», но сейчас эти слова выглядели откровенно глумливо — как тот чат с улицы Хэйшуй, где все круглосуточно орут «твою мать, я всю твою семью вырежу», а название у чата — «Не надо драк и крови».
Помолчав, Хэ Чао произнёс: «Если что — давай со мной. Их отпусти».
Шэнь Цзе — один из тех, кого Хэ Чао назвал «их» — всё ещё держал палочки, не зная, что делать. Даже дураку было ясно, что обстановка накалилась. Он отложил палочки и сказал: «Никуда я не уйду. Какой же я брат, если свалю в такой момент? Братец Чао, бояться нечего — идём в лобовую. У нас тут есть старина Се, который один семерых стоит».
В обычной ситуации Хэ Чао точно хлопнул бы его по плечу и бросил: «Старина Се» — это кто тебе разрешил так называть?
Но Хэ Чао сказал только: «В лобовую, блин. Это дело вас не касается. Уходите быстро».
— Брат? — Цзи-гэ рассмеялся. Это слово будто нажало на какую-то его смеховую кнопку — он хохотал преувеличенно громко, согнувшись и схватившись за живот, и долго не мог остановиться. Наконец он вытер выступившие от смеха слёзы и продолжил: — ...Юный друг, ты называешь его братом. А знаешь, в чём твой братец Чао мастер?
Цзи-гэ говорил всё медленнее и медленнее и наконец, выдержав паузу в несколько секунд, выплюнул: «Больше всего он любит всадить брату нож в спину».
Хэ Чао молчал.
Вернее, весь зал вдруг погрузился в непонятную тишину.
Эти двое стояли лицом к лицу — и явно было, что между ними что-то произошло в прошлом. Информации много, и на вид — та ещё история. Даже Шэнь Цзе невольно отвлёкся: что ещё за «нож в спину брату»?
Только Се Юй всё это время стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, словно за спектаклем. А потом этот старина Се, которому, судя по всему, было глубоко плевать на всю эту драму — тот самый, что один семерых стоит, — лениво произнёс: «Кончай базар, слушать тошно. Вы по одному или все сразу?»
Цзи-гэ:
— ...
В общем, драка всё-таки состоялась — умение Се Юя провоцировать было выше всяких похвал.
Кто-то первым перевернул стол — еда, бутылки разлетелись вдребезги.
Се Юй дрался стулом. Заметив, что на Шэнь Цзе навалились втроём, он в два счёта разобрался со своими, разжал руки — и стул с грохотом рухнул на пол, а Се Юй пинком опрокинул его прямо в голени нападавшим.
Противники были так себе, ничего сложного. Единственная проблема — та девушка: её нельзя трогать, а случайно задеть — запросто.
Хозяйка забегаловки, раз уж осмелилась открыть заведение рядом с ПТУ «Дяньцзи», многое повидала. Она неподвижно сидела за стойкой и продолжала считать на калькуляторе — сколько теперь с них потребовать за ущерб.