Шэнь Цзе просто смотрел, как эти двое определились с напитками и начали выбирать блюда, чувствуя себя человеком-невидимкой, и наконец не выдержал: «Эй... а меня кто-нибудь спросит? Что я буду пить?»
— Что ешь, что пьёшь — заказывай сам, — Хэ Чао даже головы не поднял, а договорив, повернулся к Се Юю: — Это будешь?
«Твою мать, зря я вообще на этот ужин согласился, ешьте сами».
Шэнь Цзе сжал палочки для еды — настроение было сложное.
За соседним столиком было шумно: то и дело хлопали пивные пробки. Среди них была и девушка в мини-юбке, с целым рядом серёжек в ушах и большими кольцами-серьгами, громкоголосая.
— Сестрица, когда там Цзи-гэ придёт? Давай быстрей, по-по-звони ему, поторопи, — какой-то подвыпивший парень тряс бутылкой. — Мы тут уже почти два круга выпили, а его всё нет... ик.
Девушка с большими кольцами взяла со стола телефон и бодро ответила: «Ладно, потороплю».
Шэнь Цзе, в общем-то, был непривередлив в еде, но эти двое напротив переходили всякие границы. Хэ Чао заказал лапшу и специально попросил без кинзы. Шэнь Цзе не удержался и влез: «А чего без неё?»
Сказал — и тут же пожалел.
Потому что Хэ Чао ответил: «Малыш не ест».
Шэнь Цзе:
— ... — Ну всё, наелся. Ещё даже не начали есть, а он уже сыт по горло.
Да и список того, что Се Юй не ест — кто вообще способен такое запомнить.
У Се Юя аппетит был не очень: он целый день просидел под солнцем и съел лишь несколько палочек зелени да полмиски лапши. Закончив, он отложил палочки и пошёл к стойке расплачиваться.
Только он встал, как в забегаловку вошёл ещё один человек.
Се Юй краем глаза заметил чью-то фигуру, но не придал значения, уткнувшись в телефон — сканировал QR-код: «Сто двадцать?»
Хозяйка считала заказ на калькуляторе, пересчитала ещё раз, боясь недосчитаться денег, и кивнула: «Ага, точно».
— Цзи-гэ! — соседний столик отложил еду и дружно встал, аплодируя: — Опаздываешь! Дуй эти семь бутылок! Мы тебе специально приготовили — грех не выпить.
Вошедший тоже был в форме ПТУ «Дяньцзи»: просторный спортивный костюм болтался на нём. Хотя ростом он был высок, внешность имел заурядную — в толпе не отличишь. Единственной приметой был шрам на лбу: он начинался от линии волос и тянулся до самой брови.
— Цзи-гэ, — прошептал Шэнь Цзе, не поднимая головы. — Это тот из «Дяньцзи», который ножом человека пырнул?
Шэнь Цзе не поднимал головы и поэтому не заметил ни неестественного выражения лица Хэ Чао, ни того, как его рука с палочками, уже было потянувшаяся за едой, вдруг замерла, а потом он и вовсе положил палочки на стол и перестал есть.