Золотая пятёрка перекочевала к нему. На счастье!
Пару часов спустя мы покинули музей, решив немножечко проветрить головы, прогулявшись пешком. Санька в таком себе трансе, што немножечко сильно и не здесь.
Маразли купил, и как прорвало! Ученическая ведь картина, ей-ей! Виден талант, даже мне виден. Но ученическая! Я так думаю, што рубликов сто он за историчность накинул, а ещё сто — как меценат и покровитель искусства.
А вот коты, да дворы одесские — безо всяких! Все, што на открытии были, все раскупили. По пятнадцать рублей, по двадцать пять, много — по пятьдесят. Признание! Негромкое пока, но вполне себе настоящее.
Мирно идём, никого не трогаем, и тут мат очередью пулемётной, да тело долговязое из прохода летит, в ногах своих длинных уже спотыкнулося,и видно — сейчас кубарем по брусчатке пойдёт. Я тореадором извернулся, мимо пропустил, да и на рефлексах — хвать за шиворот! Так штобы совсем хорошо, не вышло, но мягенько тело приземлилось, на жопку костлявую.
А за ним, за телом этим, ещё… тела. Агрессивные, с намерениями нехорошими. Трое, лет по пятнадцать-семнадцать. И на нас. Попутали, видно — решили, што мы с этим из одной компании. А может, и просто сильно наглые.
Тросточкой тяжёлой по ручке протянутой — шарах! До хруста.Да Саньку от грёз своих очнулся, и носком полуботинка ему под коленку добавил.
— Вне игры! — меня на хи-хи пробило. Тросточкой поигрываю, азарт пошёл!
А те осторожные, встали поодаль.
— Ты, — говорит старший из этих, — никак попутал, килька наглая? Мы ведь и адресок узнать можем, да наведаться!
И фиксой щерится, вроде как сильно уголовный и страшный. У-у! Бойтесь!
— Я те, крыса помоечная, сейчас адрес скажу — сперва свой, а потом тех людей, которых надо! — меня ажно тряхнуло от ярости, — Всосал? Или разжевать?
Шипнул тот, зубы дрянные показал до самых дёсен белесых, да смолчал. Ишь, сявка каждая будет среди бела дня на людей щерится! Пострадавшего своего забрали без лишних слов, и ушли с оглядочкой.
— Благодарю, — подал голос с брусчатки спасённый. Сидит, за голову держится, а сам такой себе енотик — с чернотой, вокруг глаз наливающейся, што и без доктора ясно — сотряс башки!
— Сколько пальцев? — и под нос ему.
— Д-два, — оторопело сказал он, — Благодарю ещё раз! Я Николай Корнейчуков, и если…
— Адрес говори, Николай. Сань! Давай извозчика покличь! Доставим пострадавшего героя.
— Я дойду!
— Сиди уж! Встать толком не можешь, а туда же!
— Извозчик!
[1] Он же дворец Нарышкиных. Первая его владелица — Ольга Станиславовна Нарышкина, в девичестве Потоцкая.
[2] В РИ это произошло 6 ноября 1899 г., но история потихонечку начала меняться.