Паломница бубнила молитвы, вбивала в себя щепоть, как гвозди, и кланялась, кланялась… Желтоватые её заскорузлые ступни с натоптышами мозолей приподымались вверх при каждом поклоне. Стало неловко, будто чужое интимное пересеклось с моим.
Дёрнув плечом, вышел, постаравшись не скрипнуть дверью, пока не начались очередные просветлённые нравоучения.
Добрая половина пассажиров маленького пароходика — паломники, и все такие навязчивые, такие липко-благостные… Надоели!
Крестятся и крестятся, и молятся поминутно. Ну так вам никто не мешает, шо ж вы лезете к окружающим со своими идеалами? Даже до тёти Песи докопались, хотя та на русскую ну вот ни разочка не похожа!
На палубе поутру только матросы, да редкие пассажиры, всё больше из вышедших покурить мужчин. Ночное волнение уверенно сходит на нет, а умытое солнце обещает хорошую погоду.
Сколько-то так стоял, думая о разном, пока на палубу не вышел зевающий Мишка.
— Не дали выспаться, — зевая душераздирающе, пожаловался он, — и бубнят, и бубнят… А эта, дура старая…
— Агафья?
— Она! Башкой своей седой то и дело в пол — бац! Чисто дятел!
— Опять снилось, — пожаловался я брату, — да реалистично до чево!
— Фирка?
— Окстись! Там и сниться пока нечему!
— А… ну да, — закивал он, — прости за глупость, спросонья брякнул.
— Фира — здесь, — я тронул сердце, — а ниже… так, всякие.
Завтракать из корабельного котла не стали, обошлись припасённым с собой, как и большинство пассажиров. Выбрали укромный уголок на палубе, среди расставленных тюков и ящиков, поближе к низкому борту, да и уселись.
— Курочка, — суетилась тётя Песя, — пропадёт по такой жаре! Кушайте, деточки, кушайте! И помидорки, помидорки!
Солнце не успело ещё набрать полную силу, и вкупе со свежим ветерком и залетающими солёными брызгами, выходило ощущение какого-то пикника на берегу моря. Только лучше!
Фира улыбается, щурясь на солнце и брызги, оседающие на ней прозрачными веснушками. Помидорный сок на кончике носа… смешная!
Мишка рассказывает интересное, подвернув штанины до колен. Рубец от операции заметно уже побледнел, и нога хотя ещё очень худая, но нормальная мальчишеская нога, с мышцами и ссадинами.
Санька молчит и улыбается, поглядывая по сторонам затуманенным взглядом. Творческий человек в поисках натуры!
— Ой, какая красивая девочка! — остановилось проходящая паломница, мелко крестя Фиру, и беззастенчиво пялясь на неё серо-стальными глазами с изрядной желтизной, — чисто Богоматерь в детстве! Жидовка никак? Крестись, деточка, крестись! Смой грехи предков, да и отринь мирское!
— Шли бы туда, где вам рады, — Мишка смерил взглядом тётку, поджавшую на такое губы до ниточки, отчего дрябловатые щёки колыхнулись обиженно.