Переглядки, потом один из греков дёрнул этак плечом, да и встал решительно.
— Молодёжь организую, — и в толпу ввинтился без лишних слов.
— Организует, — успокоил меня Коста, незаметно подошедший сзади, — всё будет!
Киваю успокоено: если уж Коста пообещал, то будет. И до своих ребят через поле, да под свист. А всё равно уже! Вроде как перегорел. Захотелось даже выпендриться, и пройтись серией акробатических элементов, так што даже еле сдержался.
— Нормально всё, — успокоил своих, и улыбку на всю морду лица натянул — зубастую, американскую, — мелочи организационные обсудил. А вы чего не разминаетесь?
— Да как-то неловко, — замялся тот Шлёма, который Зайчик.
— Неловко будет неразмятым бегать, — обрубаю свирепо, — ну!
Сперва меньжуясь, а потом уже привычно, сборная команда Молдаванки начала махать руками и ногами, отчего в толпе началось оживление и комментарии.
— Ты гляди, какой балет! — ёрничал похмельного вида остряк-самородок неподалёку, — Ножкой волосатой махнул, прогнулся, потянулся… Я таки слышал немножечко за греческую любовь, но судя по тому мальчику, эллинская культура начала таки проникать в ветхозаветные умы!
Остряка отодвинули в сторонку, и быстро настучали по личности, выпихнув из рядов болельщиков. Потому как шутки и шутников здесь любят, но меру понимают. И место!
— Ша! — прикрикнул я на засмущавшихся парней, — Вы таки совсем дурачки и поведётесь на речи дешёвого провокатора, уже настученного по мордам по всему телу?
— Сцыкотно малость, — негромко пожаловался Санька, поправляя капитанскую повязку.
— Справишься?
— Куда я денусь? — пожатие плечами и задорная, пусть и кривоватая усмешка.
На поле вышел торжественный донельзя Уточкин, с лицом искренне верующего священника на праздничном богослужении. Вид самый торжественный, чуть даже благостный, в руках туго надутый кожаный мяч, едва ли не звенящий от напряжения. Кажется, будто распирает его не только от воздуха под давлением, но и от желания оказаться на поле.
Мяч опустился на поле, весело подпрыгнув несколько раз, и прокатившись кожаными боками по траве. Тут же начали выбегать игроки — в синих майках сборная Пересыпи, и в красных — Молдаванка.
' — До именных или хотя бы номерных маек ещё далеко' — вяло выдало подсознание.
Капитаны обменялись рукопожатиями, кинули жребий, и разбежались по сторонам, согласно выпаденному. Уточкин отбежал назад, и над полем повисло предгрозовое напряжением.
Повисло оно и над парком, полуденная тишина стала такой острой, што чуть не до слышимого цвирканья кузнечиков, но это, конечно же, только казалось. Будто затишье перед бурей, когда сама природа замирает, прислушиваясь к неибежному.