Куда там! Едва начался тайм, пошла индивидуальная игра с финтами, и стремлением как можно дольше удержать мяч у себя, блеснув перед публикой и товарищами по команде.
Лёшка Егупов почти сразу наказал нас, отобрав в красивом подкате мяч у Шлёмы, и отпасовав его Мавроматису, мявшемуся у наших ворот.
— Го-ол! — и увы, не в нашу пользу.
Меньше чем через минуту Пересыпцы забили ещё, и только тогда мои Молдаванцы собрались. Игра пошла такая, как и была задумана изначально — командная, с использованием сильных сторон каждого игрока.
Противник наш начал было жестить вовсе уж непотребно, но Уточкин решительно назначил пенальти, а чуть позже Коста и Мавроматис сделали своим внушение на чистую игру, а не на драчку район на район.
Закончился матч счётом одиннадцать — четыре в нашу пользу. Обмениваясь после матча рукопожатиями, Пересыпцы взглядами обещали драчку в самом ближайшем будущем, ну да кого это пугает!
Уточкин подошёл после матча, поздравить и узнать о дальнейших спортивных планах.
— Н-не по-онимаю, — начал он нараспев, — по-очему т-тренером?
— Ну, — жму плечами, — неспортивно самому играть. Сань! Мячик кинь!
Поймав мячик на голову, я минут две не опускал его на землю, перекидывая по-всякому. Публика, не разошедшаяся ещё после матча, глазела, живо обсуждая трюкачество.
— Н-не тот у-уровень, — понимающе закивал Сергей, — п-понял! А в г-гимна-астическое о-бщество п-почему н-не вступа-аешь? Н-наше?
— В Москве уже, а здесь, — давлю вздох сожаления, ситуация и правда очень обидная для меня, — не вышло. Одесское гимнастическое общество из гимназии на Ришельевской выросло. Ну и далее — через гимназии всё пошло.
— А у меня, — жму плечом, но получается скорее дёрганье, — билет. Волчий. С запретом на дальнейшую учёбу в любых учебных заведениях Российской Империи. Обойти этот момент, наверное, можно.
— Но как-то, — кривая усмешка сама вылезла на лицо, — никто и не предлагал.
Лицо Уточкина сделалось таким виноватым, што неловко стало почему-то мне. Н-да, неудачно вышло.
— Какая игра! — Мавроматис, несмотря на проигрыш курируемой команды, доволен. Глаза сверкают, усы дыбом, левая рука на бедре, будто придерживая эфес.
Мы втроём начали обсуждать возможности организации футбольных команд и турнирную таблицу, но потом подошёл Абрам Моисеевич, и разговор перетёк на финансы. Ну… тоже нужно!
Над двором повисло самое похоронное настроение. Карантин!
Симптомы чумы выявили на работе у одного из жильцов, и… всё. Полная блокада.
Когда читаешь о противочумных мероприятиях, понимаешь эту жестокую целесообразность. Умом. А когда сам, то оказывается, совсем иное дело. Совсем!