— Это да, — согласился Санька. Мишка молча кивнул, припоминая рассказы клиентов, хвастающихся иногда чем-то подобным. Потому што могут!
— Ладно, — нехотя согласился Мишка с моими аргументами, — но…
Он молча тронул пальцем лежащий на столе браунинг, вопросительно глядя на меня.
— Какое ж приключение, да без оружия? — почти искренне удивился я.
— Гляжу я, доверяешь ты своему компаньону, — ехидно отозвался Мишка, на што Санька немножечко нервно хихикнул.
— Дяде Фиме? Пока я ему интересен — на все сто процентов!
' — Сто сорок шесть!' — вылезло из подсознания без дальнейших пояснений.
— А это, — показываю на пистолет, — для приключенистости и спокойствии с перевозчиком. Потому как тот хоть и да, но таки не сам дядя Фима!
— Всё! — прервал я споры, подшивая пистолет с внутренней части куртки. Так, штоб сорвать можно, но случайно не слетел. Наваха в кармане, спицеобразный стилет с напалечным кольцом вместо рукояти в брючном шве. Такой себе опасный и загадочный, што просто ой! Практически Дакота… или Оклахома? В общем, приключенец-приключенистый!
— С тётей Песей и Фирой договорился без подробностей. Просто — дела! Вы тоже легенду поддерживайте. Только што был, недавно ушёл, убежал ещё до рассвета ловить бычков. Ну, такое всё!
— Думаешь… — начал Санька.
— Не думаю! — прервал я его, присев на дорожку на скрипучий стул, — Но если можно предусмотреть, то значит — нужно!
— Дней… — я задумался, — пять так точно, но не больше недели. Вопросы порешать, может познакомиться с кем. Ну и так, экскурсии.
Санька порывисто вздохнул, он отчаянно хотел на Туретчину со мной, но уговорился, што в первый раз не стоит удивлять Бляйшманов незваными гостями, если приглашали конкретно меня. Обнялись, да и всё, сбежал вниз по ступенькам.
Кепку на глаза надвинул, от восходящего на горизонте солнца, походка ленивая, в углу рта зубочистка. Сам себе нравлюсь!
Дико немножечко, што белый день, ну то есть утро. Оно как-то в голове — хоть с Хитровки, хоть из прошлой жизни — такого рода дела обязательно по темноте должны быть!
Оно как бы и здесь таки да, но не всегда и не совсем. Если контрабанда из Туретчины или обратно, да на рыбацких баркасах и фелюках, то всё это в ночи обделывается. Даже если все давно куплены, то просто — штоб не провоцировать!
Но бывает и по-другому. Такой себе немолодой рыбак решил выйти порыбачить, и хоть обыщись его! Нету! Всей контрабанды один я. И кто его осудит, если он порыбачит в ночь у турецких берегов, а с утра продаст наловленное на рынках Стамбула?
— Зови меня дядя Хаим, — встав с дырявой бочки, щербато улыбнулся долговязый мужчина лет пятидесяти, двинув огромным кадыком на плохо выбритой шее, — племянник Шломо.