Дядя Фима заторговался за рыбу, а потом и за меня, как носильщика. И таки заэксплуатировал!
По дороге я головой обвертелся. Интересно, страсть! Другая страна, и даже немножечко — другой мир.
Но пока шли, корзина становилась всё тяжелее, и к району Хаскёя подошёл уже не я, а натуральный орангутанг с лапищами ниже колен.
— Читывал, — пользуясь отсутствием прохожих вблизи, делюсь впечатлениями с дядей Фимой, — шо труд сделал из обезьяны человека. Но сдаётся мине, шо ещё немножечко такого труда, и немножечко деградирую взад, в обезьяну!
— Немножечко-таки подожди деградировать, — попросил Бляйшман серьёзно, — мине тибе помогать нельзя, потому как удивление и репутация. Такое сперва запомнят, а потом и попомнят. Оно нам надо?
— Однако, — вылезло из меня чуть вскоре, — Маалем [2] ? Мине пора протирать глаза, или уже можно радоваться за вас?
— Когда будет можно, я таки скажу, — рассеянно отозвался тот, — и это будет уже почти скоро!
— А вот теперь можно! — разрешил он несколько сотен метров спустя, открывая двери дома, — Эстер! Золотце! Встречай племянника! Только не спеши обнимать его с разбегу, да и без тоже, он таки после моря и рыбы!
Парой часов позже, вымытый до скрипа, переодетый в чистое, едва успев перепрятать пистолет, и буквально нафаршированный едой, я выложил тёте Эстер все новости за Одессу. Они вроде как и без меня да, но видно — скучает женщина за город.
Ну и так — одно дело услышать, кто там и што у бывших соседей, и другое — обсудить с человеком, который рядышком живёт и понимает такие себе нюансы.
— Ты спать до завтра, или как? — осведомился дядя Фима, глядючи на зевающего меня.
— К… — я глянул на часы, — … трём часам пополудни разбудить. Самое то, штобы выспаться, но не переспать.
Пожилая усатая служанка проводила меня в небольшую спаленку, по-восточному пышную и поразительно безвкусно обставленную. А! Перина мягкая, клопов нет, а остальное — вкусовщина! Спа-ать…
Пять минут четвёртого меня безжалостно растолкали через служанку, подали кофе и умыться, да напомнили дорогу в нужник.
— В здравом уме и ясной памяти, — чуть зевая, кивнул я дяде Фиме, поджидающему меня в кабинете.
— Отчёт, — он положил на стол небольшую папку, и освободил место, отсев сбоку, — мы всё-таки компаньоны, и ты должен понимать, откуда и как мы добываем средства по твоей идее. Без подробностей, разумеется!
Бумаги написаны именно што для дилетанта. Никаких имён и всего такого, а просто — организации, к которым они применили метод, насколько он там вообще применим, и — деньги вообще, ну и моя доля в частности.