Наконец, в споре образовался победитель, и тучный немолодой грек с видом триумфатора пожал мне руку, выпятив солидный живот, обтянутый сюртуком из дорогого, но изрядно вытертого сукна, шитый по моде времён русско-турецкой.
— Агапий Папаиоанну, — представился он важно, явно ожидая, што я ево сейчас же узнаю и непременно поражусь. И запах… ядрёный запах лука и чеснока в той жесточайшей пропорции, когда у окружающих начинают слезиться глаза. Позже я убедился, што в Афинах это правило, а не исключение, и научился есть эти полезные овощи в устрашающих количествах, просто ради самозащиты.
Х-ха! И мухи облетают, а чужой запах уже и не запах вовсе.
— Егор Панкратов, — жму пухлую потную ладонь, примечая ненароком мозоль на пальцах, оставленную пером.
Размахивая руками и кругля глаза, меня отогнали от чемоданов, и самолично взгромоздили их на заду экипажа, вцепляясь в каждый по меньшей мере двумя парами рук. Уважения для, насколько я понял.
Так же, коллективными усилиями всей этой вороньей стати, взгромоздили и меня, после чего на покачнувшийся под его весом экипаж, на подножку ступил Агапий.
Несколько коротких слов извозчику, которые переросли в диалог, и Агапий повернул ко мне полное лицо.
— Домой едем, — мешая греческие и английские слова, сказал он, сияя щербатой улыбкой и топорща усы вверх.
— Гостиница…
— Гости! — прервал он меня, стуча себя в жирную грудь, — без денег! Гость!
Дальше последовал монолог, из которого я понял только, што кто-то из его предков или он сам воевали бок о бок с русскими против турок, и теперь в его венах течёт немножечко русской души.
Тронув вожжами смирную кобылку, извозчик тут же обернулся, заведя разговор. Водителя кобылы ничуть не смущала опасность столкновения, да и Агапий отнёсся к этому, как к вещи совершенно естественной. Впрочем, пожилая коренастая кобылка не спешила показывать своих скоростных качеств, сонно прядая ушами, и переходя с неторопливой рысцы на шаг, как только её хозяин отвлекался.
— Ментор! Ментор! — завопил внезапно извозчик, окликая знакомово и придерживая кобылу, с готовностью остановившуюся и навалившую лепёху на мостовую. Поделившись с торговцем вразнос тем фактом, што он везёт русского, водитель наш опустился обратно на козлы с видом самым важным.
Путешествие наше затянулось, так как то извозчик, то Агапий встречали знакомых, и останавливались на поговорить. Ещё чаще останавливались у каких-то развалин или раскопок, после чево Агапий торжественно обводил их величественным жестом, и оказывалось, што это не просто развалины, а руины самой Истории, знакомой по учебникам и классической литературе.