— Так говоришь, — сбил я неловкое молчание, — все ниточки к ней, но слишком уж нарочито?
— Угум, — Котяра, отвернувшись от ветра, закурил, достав из щегольского серебряного портсигара тонкую пахитоску [1] , — слишком. Будто повыше кто благоволит ей в этом деле, но тайком. Даже и для неё тайком. Благоволит, и ей же прикрывается, как щитом.
— Н-да?
— Говорю же, — досадливо скривился Кот, — не слишком умная.
— Да я не в упрёк!
— Понимаю, што не в упрёк, — уже спокойней кивнул он, выдохнув струйку ароматного табашного дыма, развеянного злым осенним ветром, вьющимся над промозглой Хитровкой, — сам на себя просто досадую, што накопать сумел всево ничево.
— Ничево? — сажусь на корты, — Да нет, Котяра, ты с Федькиными молодцами очень даже и много накопали. Так получается, што Салтычиху эту полицейскую прикрывать только в полиции и могут, а это, я те скажу, расклады сильно сужает.
— Не факт, — упрямо мотнул головой Котяра, — я те могу с десяток историй рассказать, как через полицию набольшие люди свои вопросы решают. Кто там на ково и как надавил, это такой себе ребус получается, што я решать не возьмусь! Никак. Пороха-то хватит, а вот связей и знаний — нет.
— Владимиру Алексеичу нужно говорить, — веско обронил Мишка, брезгливо отгоняя ладонью брошенный ветром табашный дымок.
— Дело портняжка говорит, — согласился уголовник, делая глубокую затяжку напоследок, и растирая окурок подошвой щегольского сапога.
— Надо, — соглашаюсь с ним, а в голове почему-то мелькает ерундистика из сыщицких книжечек, любимых Санькой. Штоб на живца в моём лице, да похищение в тайное злодейское логово. В замок? Да, впрочем, и поместье какое сойдёт, а можно и катакомбы с пещерами, тоже волнительно и интересно выходит.
Я на цепях, весь избитый и в крови, но ничево злодеям не сказал. Тайны не выдал. Какой? А не важно… И в харю похитительскую-палаческую, мерзкую — тьфу! Гордо этак, хотя и ослабленный весь от мучений.
Верные друзья штурмуют логово, с револьверами, и непременно — с обнажёнными саблями. Или шпагами, тоже ничево. И непременно — в камзолах на босу грудь, и штоб бинты оттудова, неопасно окровавленные.
Потом кто-то… Санька? Мишка? Или всё-таки опекун? Произносят речь о злодейской сущности похитителя, устраивая затем поединок перед закованным мной.
Да! И непременно с подлостью со стороны злодея! Шпага там отравленная, или рычаг, опрокидывающий пол…
Мотаю башкой, штобы вытрясти чушь, потом для верности стучу по ушам, штобы вывалить остатошные остатки. Бре-ед… но сюжетистый, это да! Запомнить надо, даже и записать. Может, кому и пригодиться. Это же ого-го! На все времена.