Хочется иногда придумать что-нибудь этакое, чтобы махнуть этак крылами, и в Одессе через пару часов. Не знаю пока ещё, как подступиться, но твёрдо уверен — небо будет нашим!
Есть у меня идеи крылатые, Санька! Есть! Но для этого нужна либо всемерная помощь государства, на что я совершенно не рассчитываю, зная безмерно дурное управление, либо деньги. Много денег!'
Шквалистый порыв ветра ударил в окно, заставив задребезжать стекло, за которым, отчаянно размахивая крылами, задом наперёд пролетел обалделый голубь, теряя перья и остатки и без того невеликих мозгов.
— Ма-ам! — раздался восторженный детский голосок, перекрывший шум ветра, — Смотри! Ма-ам…
Не выдержав пронзительного по-кошачьи мамканья, подошёл к окну. Ну да, ожидаемо… Мелкие Кацы, раздобыв где-то кусок драной парусины, подпрыгивали, вцепившись в углы, и оседлав ветер, пролетали несколько метров, заливисто хохоча.
— Ма-ам!
— Ой вэй! — показалась на пороге мать чумазого семейства, всплёскивая заполошно руками, — Живо домой! У всех дети как дети, на счастье и гордость, а у мине босяки на позор уже сейчас, а не когда подрастут! Домой!
— Ну ма-ам… — дружно, на редкость пронзительными противными голосами.
— Домой! — а голосок! Сразу ясно, што дети родные, и им есть куда расти по противности и пронзительности.
«Погода в Одессе отличная! Лёгкий октябрьский ветерок колышет кровлю домов, мимо пролетают мелкие домашние животные и дети до восьми лет…»
— Егор! — в дверь отчаянно замолотили, — Впусти, пока нас вместе с Кацами не унесло!
Откладываю недописанное письмо и спешу к двери.
— Ух! — бесцеремонный Боря Житков, в гимназической фуражке по самые уши, и весь посинело съёжившийся, зябко проскакивает внутрь, — Ну и погодка! Ставь самовар, иначе наша смерть от переохлаждения будет на твоей совести!
Коля Корнейчук, весёлый, болтливый и немножечко стеснительный, трясёт мне руку, после чего начинает морщиться, и громогласно чихает, отвернувшись в сторону, и накрыв платком крупный нос.
— Моё почтение, — Володя-Вольф Жаботинский более сдержан. До этого мы виделись только в редакции, да и то мельком.
Несколько минут спустя мы уже за столом, у горячего самовара, поглядывая в окно на разошедшуюся погоду. Небо заволокло тучами так нешуточно, что пришлось зажечь керосинку, несмотря на раннее совсем время.
С неба начали срываться первые капли, и вот уже поток воды хлещет наискось во все стороны разом, ища малейшую щёлочку. Дико завыл ветер, задребезжали оконные рамы, в комнате резко похолодало. Через щели в рассохшихся оконных рамах начала попадать вода, скапливаясь на подоконнике.