— Вот, — озвучил Момчил очевидное, остановившись резко, и указывая богатырской дланью на большое здание в восточном стиле, — хамам! Пришли!
Народу пока немного, потому не пятница [3] и даже не воскресенье с субботой, а самое утро понедельника. В основном старики, лениво переговаривающиеся между собой с видом людей, знакомых многие десятилетия, и раздевающиеся так неторопливо, будто у них в запасе вся вечность.
Перво-наперво на пол раздевалки, которая на самом деле камекан, легли коврики, ловко застеленные тканью.
— Раздеваться надо, — басовитым шмелём загудел он, становясь на коврик и показывая нам пример. Раздевшись, он напомнил мне отощавшего после весны медведя, такой же здоровенный, костистый и волосатый.
Массажист-теллак на его фоне совершенно затерялся, и только улыбался, показывая готовность услужить.
— Пештемаль, — Момчил показал, што полотенце нужно обернуть вокруг бёдер.
— Здесь, — второе полотенце наподобие тюрбана обернулось вокруг головы.
— И здесь! — третье полотенце легло на плечи.
— Налын, — из плетёного сундучка на пол легли деревянные сандалии под наши ноги, — обувайте!
— Таз притащил с собой? Вот чудило! — удивился Мишка, — В банях обычно свои… хотя да, здесь всё не как у людей.
Облачившись в полотенца и сандалии, пошли вслед за Момчилом, тащившем с собой таз и довольно большую металлическую мыльницу с ручкой — вроде как у женской сумочки.
С некоторой опаской оглядев оставленные на ковриках вещи, поспешил за Момчилом. Как-то странно даже… не крадут! Ну, по словам дяди Фимы.
— Горячий, — шепнул мне Мишка, вставая с корточек в предбаннике, — я рукой пощупал. Так странно! Камень горячий!
Знаю… но не удержался, и сам присел. И правда… только што не горячий, а тёплый! Присел ещё раз, уже в заволоченной густым туманом парной, которая на самом деле харарет… ух! Жжётенько!
— Дети! — веселящийся Момчил закатил глаза, глядючи на нас. Скаля зубы, он переглядывается с теллаком, переговариваясь по туркски.
— Чебе-таши, — похлопал болгарин по мраморной лежанке в парной, — ложитесь. Распариться сперва.
Усевшись по соседству на тёплищие сидушки, переговариваемся негромко. Момчил лёг, прикрыл глаза, и кажется, даже задремал.
Оглядываю купольный потолок, роскошные мраморные полы и стены, и только головой качаю. Вот тебе и турки!
Теллак, не отходя далеко, кинул один кусок мыла, остро пахнущего лампадным маслом, в таз с горячей водой, а второй, присев, начал натирать на тёрке. Потом натёртое мыло легло в мешочек…
… — копук торбаси, — понял массажист наш интерес, приподняв мешочек, — копук торбаси!