Особым чинопочитанием болгарин не отличается, компенсируя его отсутствие изрядным ростом при цирковой ширине плеч, и неизменным батожком в руках, который иному сошёл бы за неподъёмную палицу. В сочетании с сабельным шрамом на квадратной морде, вид получается такой себе внушительный, што таки ой!
— В баню, птенчики? — подмигнул он, отчего шрам устрашающе колыхнулся.
— А надеюсь, вы таки понимаете за некоторую сложность… — начал было смутительно дядя Фима.
— «Никто из принадлежащих к священному чину, или из мирян, отнюдь не должен ясти опресноки, даваемыя иудеями, или вступать в содружество с ними, ни в болезнях призывать их, и врачества принимать от них, ни в банях купно с ними мытися. Если же кто дерзнет сие творить: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен [2] ».
— Эко⁈ — я уставился оторопело на Саньку, — От Мишки такое ладно, но ты-то откуда⁈
— Так… — пожал тот плечами, — случайно в голову запало. Я так понимаю, што с врачествами и содружествами у нас как-то не особо смотрят, а с банями почему-то так и осталось.
— Шо ви смотрите на мине? — возмутился дядя Фима, — не я это придумывал! У нас своего хватает таково, на шо можно делать большие какающие глаза, особенно если ты не сильно религиозен! Но ша! Я таки не говорил, а ви таки об этом не слышали!
— Я бы с большим за только с вами, — продолжил он торопливо, аннексировав у Чижа сладости, и загребая их полной горстью, — потому как мине проблема с Синодом с недавних теперешних пор — тьфу! А вам оно, вы мине таки поверьте за возраст и опыт, совсем ни к чему! Потому как на ровном месте искать проблему, оно зачем умным вам? Даже если и всё гладко сейчас, то по моему нескучному опыту, всплывёт эта гадость потом, и наверняка в самый неподходящий момэнт!
Чичероне из Момчила вышел так себе. Широко шагая, отчево нам приходится то и дело переходить на трусцу, он сбивается поминутно то на болгарский язык, а то и на турецкий, да и низкий его бас, уходящий порой за грань слышимости, понимания не добавляет. Сбивчивые рассказы щедро разбавляются шутками, над которыми хохочет только сам рассказчик, топорща густые, насквозь прокуренные желтоватые усы.
Успеваем только вертеть головами по сторонам, на бегу рассматривая местные живописности, встроившись в кильватер нашего гида. И только люди — фр-р! Фр-р! Голубями из-под ног его разлетаются. И без разницы ему, в какие такие лапсердаки, халаты или сюртуки они одеты. Фр-р!
' — Носорог большой и плохо видит, но это не его проблемы!' — озвучило подсознание, и я поспешил поделиться с братами.