— Здрав…
— … барин…
— … милость…
Лица деревянные, чисто идолы колодные, единым топором из пней дубовых вырубленные. Шапки в руках, спины склонены покорно, а вот глаза неправильные — настороженные. Не решили ишшо, скрипеть зубами до самых дёсен и склоняться перед силой, которая солому, аль бунт, и гори тогда вся округа огнями!
— Чево пожаловали-то, господа хорошие? — осторожно осведомился староста, выйдя вперёд, и чувствуя спиной молчаливую поддержку односельчан, — Оно как бы и тово, рановато с податями.
— Без тебя умные люди разберутся, смерд! — рослый, брюхастый становой растрясся с похмелья, да печёночные колики донимают, а от тово сильно не в духе. Гневен!
— Позвольте, Карл Иосифович? — земский чин вышел вперёд, сверкая близоруко пенсне в золотой оправе, отчево у многоопытных мужиков ажно зубы заныли. Известное дело, пинсне! Да ишшо и в золото оправлено.
Как для дохтура, так стёклышки такие первое дело. Учился, значица, без всяких, ажно глаза попортил. А как у стрекулиста [1] каково, так жди беды! Душу вынет, и чужую вложит, за всё по закону ихнему выйдет, без оглядки на нашенский покон.
А тут ишшо и золотое, то бишь матёрущий стрекулист, такой хуже шатуна. Шатун-то, он што, ежели в сравнении? А такой, в пинсне, не одного-двух мужичков задерёт, а всю округу по миру пустить могёт! И на рогатину таково не моги, н-да…
— Прибыли мы для устройства у вас образовательного учреждения, сиречь четырёхклассного сельского училища… — начал стрекулист, отставив назад правую ногу в дорогущем ботиночке, и заложив руку за отворот сюртука.
— Чисто паук, — шепнула одна баба другой, выглядывая у мужа из подмышки, — лядащий такой, што сдыхоть как есть! Ручки-ножки тонкие, а пузо такое, што будто кровушки насосался досыта.
— Агась! — ответствовала товарка, кругля напугано глаза, — Косиножка как есть! А губёшки-то, губёшки! С синцой. Верно ты, Марфа, сказала — сдыхоть какая-то к нам пожаловала, чистый упырь, не дай Бог таково приснить! От таково не жди добра.
— Чево? — вытянув шею, переспросил староста, дождавшись окончания речи, — вы бы тово… этово, господин хороший, по-русски бы с нами, потому как по-господски не разумеем. Словеса некоторые вроде как и по-русски, а вместях как бы и не по нашенски.
— Вот же… — господин из земства растерянно оглянулся на станового.
— Бунтовать⁉ — выступил тот вперёд, радуясь возможности выплеснуть плохое настроение, — Вы чего удумали? Против властей идти, смерды⁈
Да ни в жизнь, твоё благородие! — староста оглянулся на сельчан, сдвинувшихся ишшо плотней, — Вот те крест! Ты ба нам простыми словесами растолковал, а то мы люди неучёные, таких слов-то и не знаем!