— В смысле... на месте? О чем ты говоришь? Ян, нам надо бежать к трассе!

В этот самый момент боковая дверь маршрутки с лязгом откатилась в сторону. Из темного салона один за другим начали выходить мужчины — крепкие, в одинаковых темных куртках, с холодными, профессионально оценивающими взглядами. Они молча обступили нас полукругом, и их глаза жадно, с каким-то товарным интересом скользили по моей фигуре, словно измеряя мою потенциальную стоимость.

Парализующий страх сковал меня ледяным панцирем. Я попыталась сделать инстинктивный шаг к Яну, ища его защиты, хватаясь за его рукав, как за последнюю соломинку.

— Ян... что происходит? Кто эти люди? — я заикалась, чувствуя, как реальность вокруг меня начинает рассыпаться в пыль. — Ян, посмотри на меня, пожалуйста! Скажи что-нибудь!

Ян медленно, почти демонстративно отстранился, сбрасывая мою руку, и отошел на несколько шагов в сторону, к свету лампы. В этот самый момент из густой тени в глубине ангара вышел Костыль-старший. Он шел не спеша, отчетливо постукивая тростью по бетонному полу, и на его изуродованном лице играла торжествующая, хищная улыбка истинного победителя.

Он подошел к Яну и с силой, почти по-отечески, одобрительно похлопал его по плечу.

— Молодец, сынок, — пророкотал Костыль, и этот голос прошил меня насквозь, выжигая всё живое. — Я тобой по-настоящему горжусь. Ты справился с этой задачей даже лучше, чем я ожидал. Даже сцену с Лёхой красиво разыграли, натурально.

Мир вокруг меня окончательно перестал существовать. Звуки превратились в невнятный гул, а пол под ногами превратился в черную бездну. «Сынок»? «Горжусь»?

— Ян?.. — я позвала его по имени, но мой голос был похож на шепот призрака. Мой мозг всё еще отказывался принимать эту картинку: Ян, мой единственный свет, мой единственный защитник, стоит рядом с человеком, который планомерно уничтожил мою жизнь и память о моих родителях. — Ян, скажи... скажи мне в глаза, что это неправда. Скажи, что ты меня спасаешь, что это часть твоего плана...

Ян наконец медленно поднял на меня свои глаза. В них больше не было ни капли любви или тепла — только серая, липкая вина и что-то похожее на глубокое облегчение от того, что эта долгая и утомительная игра наконец закончена.

— Мне жаль, Тася, — хрипло и почти безразлично ответил он, окончательно отводя взгляд в сторону. — Правда жаль, что всё так вышло. Но у каждого из нас свои долги перед семьей.

Двое мужчин синхронно шагнули ко мне. Прежде чем я успела издать хоть звук или попытаться броситься наутек, они мертвой хваткой вцепились в мои руки, профессионально заламывая их за спину. Дикая, разрывающая всё существо паника затопила моё сознание.