Полоска загрузки заполнилась мгновенно. Отправлено.

— Всё, — я посмотрела на Яна, который подозрительно сощурился, глядя на экран моего телефона. — Теперь мы можем избавляться от гаджетов.

Я выключила телефон, вытащила сим-карту, разломала её пополам и зашвырнула телефон глубоко в густой кустарник. Теперь мы были призраками. Призраками, которые только что подожгли фитиль под главной кормушкой Костылей-старших.

Страх был единственным топливом, которое заставляло наши ноги двигаться в течение следующих часов. Мы петляли по заброшенным промзонам, ныряли в узкие щели между гаражами, надеясь, что начавшийся хаос в чате и неизбежный бунт в детдоме дадут нам хотя бы небольшую фору. Но этот город принадлежал не нам. Он принадлежал тем, кто видел нас со спутников и через объективы тысяч камер.

Спустя три часа изнурительного бега, когда легкие уже разрывались от ледяного осеннего воздуха, у самого края бесконечного гаражного кооператива нас всё-таки настиг знакомый, утробный рев мотора. Черный внедорожник вылетел из-за угла, взметая гравий, и с визгом тормозов перерезал нам единственный путь к отступлению.

Лёха вышел из машины один. Без охраны, без пацанов. Но его вид был страшнее любой вооруженной толпы. Его лицо, обычно холодное, масочное и расчетливое, сейчас искажала гримаса самого первобытного, звериного бешенства. Он даже не смотрел на меня. Его взгляд, полный жажды крови, был прикован исключительно к Яну.

— Ты, гнида... — выдохнул он, и в следующее мгновение сорвался с места.

Всё произошло слишком быстро для человеческого глаза. Лёха набросился на Яна с яростью раненого хищника. Первый же сокрушительный удар сбил Яна с ног, второй — заставил его голову неестественно откинуться назад. Лёха бил методично, страшно, вкладывая в каждый замах всю свою ярость.

— Перестань! Лёха, хватит! Ты же убьёшь его! — я вцепилась в его мощные плечи, пытаясь оттащить, но он просто отшвырнул меня в сторону, как надоедливое насекомое. Я упала на щебень, сдирая ладони.

Ян пытался отбиваться, но силы были катастрофически неравны. Лёха подмял его под себя, сел сверху и продолжал остервенело колотить кулаками по лицу Яна, которое на моих глазах превращалось в кровавое месиво. Глухие, чавкающие удары о кости в тишине пустых гаражей звучали как окончательные смертные приговоры.

Я в полном отчаянии рванула замок своего рюкзака, ища хоть что-то. Пальцы наткнулись на острые стальные кольца. Ножницы. В голове был полный вакуум, только белый шум и хрип Яна, который уже переставал сопротивляться.

Я сама не поняла, как это произошло. Просто прыгнула Лёхе на спину, наваливаясь всем своим весом, и с дикой силой вонзила лезвие в его плечо, ближе к шее, туда, где билась жила. Сталь вошла подозрительно мягко, с характерным звуком. Лёха мгновенно замер. Его кулак, занесенный для последнего удара, застыл в паре сантиметров от лица Яна. Он медленно разжал пальцы и схватился за рану, из которой тут же густыми толчками начала выплескиваться темная, почти черная кровь.