Я смотрела на список девочек, с которыми еще вчера вечером смеялась в столовой. Маша... Соня... Они ведь искренне верят в эту «работу за границей», мечтают о новой жизни. А Лёха, который только что почти нежно касался моей шеи, хладнокровно выставил на нас ценники.

— Куда мы пойдем, Ян? — прошептала я, чувствуя, как внутри закипает ледяная, смертоносная решимость. — У них всё схвачено. Весь город — их вотчина.

— К тем, кто еще помнит твоего отца и что такое долг, — Ян быстро начал закидывать в рюкзак какие-то вещи, учебники, зарядки. — У нас есть только один шанс. Один путь. Бежать без оглядки.

Ян шагнул ко мне, сокращая последние сантиметры между нами. Его руки, еще мгновение назад судорожно сжимавшие бумаги, теперь осторожно, почти невесомо легли на мои щеки. Он прижался своим горячим лбом к моему, и я почувствовала, как его бьет крупная, неуправляемая дрожь — не от страха за свою шкуру, а от дикого ужаса за то, что он мог меня потерять навсегда.

— Тася, послушай меня внимательно, — его голос стал непривычно мягким, обволакивающим, как в детстве, когда он защищал меня от старшеклассников. — Я вывезу тебя. У меня есть заначка, есть надежное место в другом регионе, где нас не найдут. Я спрячу тебя так глубоко, что ни один Костыль не дотянется. Я не дам тебя в обиду, клянусь памятью твоих родителей. Больше ни одна мразь тебя не коснется.

Он прильнул к моим губам — отчаянно, горько, с привкусом крови и соли, словно в этом поцелуе пытался передать всю ту нежность, которую у нас отнимали каждую секунду этого утра. Я ответила, вцепившись в его куртку, прячась в его объятиях от всего этого жестокого мира. На мгновение мне действительно захотелось просто исчезнуть, раствориться в нем, забыть про списки, про «Цитадель» и про Лёху. Но реальность жгла карман через пластиковую карту. Я прерывисто выдохнула и мягко отстранилась, глядя Яну прямо в глаза.

— Это неправильно, Ян. Мы не можем просто сбежать, бросив всех. Там, в списке... там Маша, Катя. Они же верят им! Мы должны всё рассказать, поднять шум, показать всем эти бумаги! Мы не можем быть соучастниками их молчаливого исчезновения!

— Тася, нет! — Ян резко переменился в лице, его голос снова стал жестким и властным. — Ты не понимаешь масштаба? Если ты сейчас начнешь орать на весь приют, нас обоих прихлопнут прямо на крыльце, еще до приезда полиции. У нас нет времени играть в народных мстителей. Сейчас важно только одно — чтобы ты, ты сама была в безопасности. Пожалуйста, Тася, один раз в жизни подумай о себе, а не о мире во всем мире!