— Нет... он показывал мне список клиентов, он обещал, что я буду с ним... — я лепетала, чувствуя, как зыбкая реальность, которую я выстроила в своей голове за ночь, начинает крошиться и осыпаться пеплом.

— Посмотри на это! — Ян рванул ящик стола и выхватил стопку смятых, пахнущих табаком листов с официальными печатями «Цитадели» и личной подписью Костыля-старшего. — Я всю ночь не только по подворотням шарился. Я вскрыл кабинет этого ублюдка в клубе, пока там была суматоха из-за передоза Инги. Пока охрана бегала со шприцами, я забрал то, что они прятали.

Он швырнул бумаги на кровать. Мои руки начали мелко дрожать, когда я увидела на листах знакомые фамилии наших девчонок.

— На Хэллоуин они приезжали в приют не подарки раздавать и не благотворительностью заниматься, — Ян тыкал пальцем в ровные строчки. — Они проводили инвентаризацию живого веса. Смотри: Маша, Катя, Юля, Соня... Почти все наши девчонки из старших групп. Официально по документам — контракт на работу аниматорами и хостес в Турции и Эмиратах. По факту — элитные бордели с жестким содержанием, Тася. Закрытые притоны для извращенцев, откуда нет возврата. И знаешь, чья подпись стоит под каждым логистическим листом? Кто отвечает за «безопасную транспортировку товара» до порта?

Я опустила взгляд в самый низ страницы. Там, размашисто и уверенно, стояло: А. А. Костылев. Лёха.

Я побледнела так, что в глазах на мгновение потемнело. Вся эта его «забота»... Это был просто обратный отсчет до моей отгрузки в качестве особого лота.

— А теперь посмотри вот это, — Ян вытащил отдельный лист, прикрепленный скрепкой к основному делу. — Это твое личное досье. Ты не идешь по общему списку на экспорт. Ты — отдельный лот для «черного сектора». Для тех самых ублюдков, которые годами ждали возможности плюнуть на могилу твоего отца через тебя. И здесь тоже стоит подпись твоего «защитника».

Я задохнулась от нехватки воздуха. Карта, лежащая в моем кармане, теперь казалась куском раскаленного угля, прожигающим плоть. Он не просто меня купил — он готовил меня к передаче тем самым старикам с электрошокерами, которыми пугал меня вчера вечером. Это была изощренная игра.

— Я искал тебя всю ночь, — Ян снова схватил меня за руки, его голос дрожал от сдерживаемых слез и ярости. — Я думал, они уже забрали. Я полез в этот ад, вскрыл их сейф, и теперь Лёха знает, что у меня есть эти документы. Поэтому он и прислал это сообщение. Он хочет, чтобы я исчез или сдох, потому что я — единственный свидетель его грязного «бизнеса» на сиротах. Тася, у нас меньше часа до того, как его псы будут здесь. Если ты не уйдешь со мной сейчас, в шесть вечера ты сядешь в его машину, из которой уже никогда не выйдешь живой.