— Очнулась всё-таки, принцесса, — знакомый, полный ядовитой иронии голос Лёхи разрезал тишину, сопровождаемый издевательским, низким гоготом его «пацанов».

Я с трудом сфокусировала взгляд. Они стояли полукругом, подсвеченные фарами машин, словно стая голодных волков, обступившая раненого, загнанного оленя. Лёха возвышался над всеми, по-хозяйски засунув руки в карманы дорогой куртки. В его глазах, отражающих свет фар, не было ни капли человеческого тепла — только тот самый расчетливый, мертвый лед, от которого хотелось выть в голос.

— Где мы? — я попыталась подняться, игнорируя предательскую слабость в коленях и головокружение. Мой голос звучал как хриплое, надтреснутое карканье, но я упрямо, из последних сил, вздернула подбородок.

— В месте, где тебя никто не услышит, сколько бы ты ни рвала свои связки, — Лёха сделал медленный шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. — Решила, что самая умная, Картамазова? Думала, за заборчиком спрячешься или мусорская ксива тебя от меня защитит? Ты разочаровала меня, Тася. Я думал, ты понимаешь правила игры в этом городе.

— Пошел ты... Костыль! — я выплюнула эти слова вместе со сгустком крови, который скопился во рту. — Мой отец никогда не вставал на колени перед такими, как ты. И я не стану. Твои дешевые запугивания — это всё, на что ты способен? Гноить девчонок в подвалах и вывозить их в лес толпой, потому что один на один ты — ничто?

Его друзья снова заржали, перебрасываясь сальными, мерзкими шуточками, от которых меня начало подташнивать. Но Лёха даже не улыбнулся. Его лицо оставалось неподвижной маской. Он смотрел на меня так, словно я была незаконченным делом, досадной ошибкой в бухгалтерии, которую он наконец-то собирался закрыть навсегда.

— Ты так ничего и не поняла, дура, — он наклонился к самому моему лицу, и я снова почувствовала запах его дорогого табака, смешанный с запахом бензина. — Ты думала, я просто тебя трахну и забуду, как очередную шлюху из клуба? Нет, Тася. Я хочу увидеть, как твоя хваленая гордость сгорает дотла. Я хочу, чтобы ты на своей шкуре прочувствовала: в этом городе ты можешь принадлежать либо мне, либо... им.

Он небрежно кивнул в сторону своих «голодных пацанов», которые уже начали нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, потирая руки и плотоядно ухмыляясь. В свете фар их тени казались огромными чудовищами.

— Правила простые, — Лёха выпрямился и медленно, с театральной паузой достал из кармана золотые часы. Их тонкий, электронный писк в абсолютной лесной тишине прозвучал для меня как смертный приговор. — Даю тебе час. Ровно шестьдесят минут, чтобы скрыться в этой темноте. Если за это время мы тебя не найдем — ты свободна. Даю слово Костыля: можешь бежать хоть на край света, я тебя больше не трону.