— Ох, Тася... — я до боли сжал простыню, закидывая голову назад. Это был кайф в самом чистом, первозданном виде — осознавать, что она осознанно переступает через свои глубочайшие страхи ради меня.

Таисия Картамазова

Мои движения были неумелыми, робкими, но Лёха мягко направлял меня своим тихим, утробным рычанием, полным одобрения и страсти. Я чувствовала его жар, его огромную скрытую силу, и окончательно понимала: этот человек никогда, ни при каких обстоятельствах не причинит мне боли. Страх уходил, растворяясь в воздухе, уступая место тягучему, сладкому и властному томлению внизу живота.

Когда он навис надо мной, я обхватила его за плечи, прижимаясь к нему всем телом. Лёха входил в меня невероятно медленно, буквально по миллиметру, замирая каждый раз, когда я издавала тихий, прерывистый звук. Он ждал, давая мне привыкнуть, бережно целуя мои виски и шепча на ухо какие-то ласковые, безумные глупости.

— Посмотри на меня, кошка... Я здесь. Только с тобой, — его глаза горели такой любовью, что у меня щипало в носу.

Сначала я инстинктивно сжалась, ожидая боли, но с каждым его мягким, уверенным толчком внутри словно распускался огромный огненный цветок. Ритм становился всё быстрее, увереннее, и я почувствовала, что больше не могу и не хочу молчать.

— Лёша... Лёшенька... — его имя сорвалось с моих губ, становясь всё громче, превращаясь в стон. Я закатывала глаза, чувствуя, как привычная реальность рассыпается на тысячи ослепительных искр. Каждый его выдох на моей шее, каждое движение его бедер вызывали волну наслаждения, которую я больше не пыталась сдерживать.

Наше тяжелое дыхание слилось в один ровный звук. В этот благословенный момент не было прошлого, не было «Цитадели», не было проклятых Яна и Костыля старшего. Были только мы — два поломанных человека, нашедших друг друга. Нежность, переходящая в дикий экстаз, и полное, абсолютное, безграничное доверие.

После всего я уснула мгновенно, окончательно обессиленная, уткнувшись носом в его широкую, теплую и пахнущую мной грудь. Я чувствовала, как его рука собственнически и надежно обнимает меня, и знала — это самое безопасное место на всей земле.

Алексей Костылев

Я не спал. Просто лежал в предрассветных сумерках, глядя в потолок, и слушал мерное, спокойное сопение Таси. Внутри было такое всепоглощающее умиротворение, какого я не знал за все свои годы. Я победил. Мы победили. Мы вырвали это счастье у самой судьбы.

Сон сморил меня только под самое утро, когда небо начало сереть, но продлился он недолго. Резкая вибрация телефона на тумбочке заставила меня вздрогнуть. Я осторожно, стараясь не пошевелиться и не потревожить спящую Тасю, потянулся за трубкой.