«Молодец, Лёха. Спас ситуацию. Герой, блядь», — желчно подумал я.

Меня разрывало от восторга, что она ревнует, и от ярости на самого себя за то, что я вынужден играть в это гребаное безразличие. Но так было нужно. Ей нужно время. А мне... мне нужно было просто не сорваться.

Через десять минут я стоял, упершись ладонями в края раковины, и понимал: я только что сделал ей больно. Оставил её одну с этими мыслями о собственной неполноценности. Надо было сразу сказать, что мне нахрен не нужны никакие «интересные девчонки». Что во всем этом гнилом мире для меня существует только одна женщина — та, что сейчас стоит на моей кухне и ждет хоть какого-то знака. Что прошлое не испачкало её в моих глазах, а только разожгло во мне дикое, почти звериное желание защитить её от всего.

Я сжал пальцы до белизны суставов, медленно выдохнул и принял решение. Хватит бегать от самого себя.

Я натянул серые спортивные штаны, чистую футболку и вышел из ванной.

Тася стояла у плиты, ко мне спиной. Плечи поникшие, голова опущена — она выглядела такой одинокой, что у меня сердце кровью облилось. Я понимал, что повел себя как последний придурок. Я размял затекшую шею и молча подошёл к столу. Без единого слова я начал убирать с него всё лишнее: приборы, хлебницу, какие-то чеки. Расчищал пространство, как перед решающим боем. Тася развернулась, нахмурилась, не понимая, что за херню я творю.

— Лёх... ты чего? — тихо спросила она, и в её глазах мелькнула опаска.

— Готовлю себе ужин, — ответил я, не глядя на неё, продолжая методично освобождать столешницу.

Тася непонимающе замерла.

— Но ужин на плите... я уже разогрела мясо.

Я перестал возиться. Медленно, сокращая расстояние до опасного минимума, подошел к ней. Она не отступила, но я видел, как бешено забилась жилка на её шее.

— Я очень, очень голоден, Тась, — прошептал я, и мой голос прозвучал так хрипло, что я сам его едва узнал.

Не давая ей опомниться, я аккуратно, но властно обхватил её за талию, приподнял и посадил на край стола. Она коротко вскрикнула, инстинктивно вцепившись пальцами в мои плечи.

— Лёха, что ты делаешь?! — в её глазах плескалось недоумение вперемешку с чем-то пугающе-сладким.

Я прочистил горло, чувствуя, как внутри всё плавится от близости её кожи.

— Собираюсь ужинать, — ответил я, глядя ей прямо в глаза, заставляя принять этот вызов.

Я аккуратно раздвинул её колени, вставая между ними. Тася затаила дыхание, боясь пошевелиться. Не разрывая зрительного контакта, я медленно наклонился и прижался губами к её колену. Она вздрогнула, по телу пробежала крупная дрожь, но она не отстранилась. Напротив, её пальцы на моих плечах сжались сильнее, сминая ткань футболки.