— Смотри на меня! — вдруг прорычал он, и в его голосе прорезалась та самая костылевская сталь, которую он так долго пытался скрыть под маской нежности. — Смотри на меня, Тася! Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю. Ласкай меня! Я хочу чувствовать твои руки на себе, а не лежать на бревне. Давай, сука, отвечай мне! Покажи, что ты здесь, со мной, а не где-то в своих ебаных облаках! Я для тебя горы свернул, я тебя от борделя спас, так имей совесть хотя бы обнять меня, блядь! Я же чувствую, что ты меня слышишь!

Я медленно перевела на него свой пустой, выжженный взгляд. В голове что-то холодно щелкнуло: «Хочешь игры? Хочешь иллюзию любви? Будет тебе игра». Я приподнялась, обхватывая его шею руками, и сама потянула его на себя, впиваясь в его губы в жадном, бездушном и профессионально-холодном поцелуе. Мои ладони скользнули по его напряженной, потной спине, ногти слегка вонзились в кожу, оставляя длинные розовые борозды.

— Блядь... — Ян задохнулся, его окончательно сорвало с катушек от этого внезапного, механического ответа. — Вот так, Таська... Да... Ебать, какая ты сладкая, когда не ломаешься... Моя девочка. Моя маленькая Картамазова. Теперь ты понимаешь, кто твой хозяин.

Он рывком сорвал с меня остатки одежды, его движения стали лихорадочными, почти судорожными. Он вошел в меня одним мощным, сокрушительным толчком, выбивая из легких остатки воздуха, но я не издала ни звука. Я лишь крепче обхватила его торс ногами, имитируя страсть, пока мои руки продолжали механически, ритмично царапать его плечи. Боль внизу живота была острой, но она больше не трогала мою душу. Я была отдельно от своего тела.

— Ты моя... слышишь? Только моя, нахуй! До последнего вздоха! — он вбивался в меня с какой-то яростной, отчаянной злобой, словно пытался физически втиснуться в мою пустоту. — Никакой Лёха тебя не найдет. Никогда. Я тебя заберу туда, где только я буду твоим богом и твоим единственным законом. Кончай со мной, Тася! Ну же! Скажи, что любишь меня! Скажи это, блядь! Я хочу это слышать именно сейчас!

Я молчала, закидывая голову назад и прикусывая губу до крови. Внутри было мертво и холодно, как в заброшенном бетонном склепе. Ян содрогался надо мной, выплескивая всю свою больную одержимость, выкрикивая грязные ругательства и признания в любви вперемешку, а я продолжала смотреть в пустоту над его плечом, понимая, что в этой игре нет и не может быть победителей. Он взял мое тело, он взял плоть, он захватил территорию, но он навсегда потерял ту девочку, которая когда-то смотрела на него как на свое спасение. Теперь здесь осталась только Картамазова, которая научилась терпеть любую боль, имитировать любые чувства и... просто ждать своего часа.