Он забрался на кровать, и матрас ощутимо прогнулся под его весом. Я чувствовала его тепло, но оно больше не вызывало даже привычной дрожи отвращения — только глухую пустоту. Ян осторожно, почти невесомо коснулся губами моей скулы, а затем накрыл мои губы своими. Я не оттолкнула его. Более того, я ответила на поцелуй, позволяя его языку беспрепятственно хозяйничать у меня во рту. Для него это стало зеленым светом. Взрывом. Иллюзией победы.

— Ох, Таська... — выдохнул он, и я почувствовала, как его дыхание участилось, становясь рваным. — Ну наконец-то. Наконец ты поняла, что я — это всё, что у тебя есть в этом гребаном мире. Поняла, что кроме меня тебе и податься-то некуда? Все эти твои заскоки, драки, укусы... зачем они были нужны, а? Мы же только время теряли, маленькая.

Он стал смелее, его руки начали бесцеремонно блуждать по моему телу. Ян подмял меня под себя, нависая всем телом, и начал покрывать жадными поцелуями мою шею, ключицы, спускаясь всё ниже. В перерывах между вдохами он шептал всякий бред, зарываясь лицом в мои волосы, словно пытался убедить в этой лжи не только меня, но и самого себя.

— Посмотри на нас сейчас. Никаких приютов, никакого Костыля-старшего с его ебаными проверками и планами. Только ты и я. Я же говорил тебе, что вывезу, говорил, что всё устрою в лучшем виде. Ты правда думала, что я тебя брошу? Глупенькая моя... Я же люблю тебя так, что у меня в груди всё выгорает нахуй, когда ты на меня волком смотришь. Теперь-то ты видишь, что я ради тебя на всё пошел? Я Ингу подставил, я отца кинул, я всю свою жизнь на кон поставил, чтобы ты здесь со мной сидела, в тепле и безопасности.

Его слова пролетали мимо ушей, как шум нудного осеннего дождя за окном. Я смотрела в потолок поверх его плеча, изучая крошечную трещину в лепнине, пока его ладони грубо сжимали мою грудь, оставляя красные следы.

— Всё у нас будет по-другому, Тась. Скоро паспорта будут готовы, уедем к морю, в другую страну. Будешь ходить в красивых платьях, будем просыпаться под шум волн, а не под крики ебаных воспиталок. Я тебе такие шмотки куплю — Лёха бы сдох от зависти, если бы увидел тебя такую. Мы будем как короли, понимаешь? Только ты и я. Настоящая семья. Настоящая, не та приютская пародия, где за кусок хлеба надо было драться.

Ян вдруг резко замер. Его руки, сжимавшие мои бедра, напряглись до хруста в пальцах. Он приподнялся на локтях, вглядываясь в моё лицо. Его губы были плотно сжаты, в глазах мелькнула тень ядовитого раздражения от того, что я остаюсь абсолютно безучастной, словно мраморное изваяние.