Мобильный так и не заработал, а подозрительно попискивал в кармане, а мальчик, почуя надежду, забился в цепких руках парочки.
– Пу-у-cи-ик, – протянула девушка, – ну ты пойми, человечество, Вселенная, не захочешь, никто ведь не узнает. А я помнить буду – ты мой герой навсегда, а? Тебя вся мировая культура к чему готовила? Ты знаешь, как единорог выглядит?
– Не знаю я никаких единорогов, – оживившись, ответил Раевский.
– И Борхеса не читал? – язвительно произнесла девушка, но её перебил старик:
– Дорогой ты наш товарищ Раевский, ты убедись сам – мы этому оборотню сейчас ножом в голову саданём, он сразу обратится в прах – вот оно, решительное доказательство.
– Это детский сад какой-то прямо. Вы ребёнка сейчас зарежете, а потом уж обратного пути не будет. А принцип Оккама никто не отменял. Он, я извиняюсь, замечательный логический инструмент. И работает вполне хорошо и в том, и в этом случае. Никого мы резать сегодня не будем. Сейчас вы мне ещё сошлётесь на процессы над ведьмами, что были в Средние века – и о которых вы знаете всё по десяти публикациям газеты «Масонский мукомолец», пяти публикациям в «Эспрессо-газете» и одной – в журнале «Домо́вый космополит». Увеличение числа конспирологических версий ведёт к превращению человека в параноика. Или в писателя…
Раевский в этот момент оторвал наконец от урны длинную металлическую рейку и, размахнувшись, треснул старика по голове.
Девушка вскрикнула, а мальчик упал на песочную кучу.
– Беги, малец! Фас, фас! – завопил Раевский, хотя его такса уже и так визжала, дёргая старика за штанину.
Девушка, разрыдавшись, спрятала лицо в ладонях.
Мальчик удирал не оборачиваясь. Он бежал резво, шустро маша руками и совершенно не касаясь ногами земли.
В реке Ниле беспечно купается бедный мальчик, а из-за камышей уже стережёт его крокодил.
Митя очень хорошо помнил свою первую встречу с Крокодилом.
Это было во время праздника весны, который почти совпал с его днём рождения. Мите исполнилось двенадцать, и его теперь в первый раз должны были вести к священному фонтану. Он спал плохо, заснув только под утро. Шутка ли – в первый раз к фонтану. В этом сне-воспоминании время текло удивительно медленно. «Мама, мама, а Крокодил посмотрит на меня?» – спрашивает Митя. Мама не отвечает, и оказывается, что она трясёт его за плечо: «Митя, пора вставать».
Так он выпадает из другого, настоящего сна, где Крокодил смотрит на него и благословляет. После завтрака мать выдернула его за руку из дому, как цепочка выдёргивает пробку из ванны. Папа шёл сзади, с букетом цветов.