Но рекуператора не было – он просто растворился.
Ляпунов недоумённо огляделся и, споткнувшись, засеменил к выходу.
Чуть дальше было холоднее, но ни одного новогоднего упыря всё равно не нашлось, лишь рваные синие и красные шубы лежали повсюду.
Ляпунов, не выбирая дороги, поднялся по лестнице, прошёл коридором, снова поднялся, спустился и вдруг, открыв дверь, выскочил в подземный переход. Рядом шумел народ, хлопали двери метро, визжала бездомная собака, с которой играл нищий.
Он начал медленно подниматься на волю. «Почему он исчез, интересно, почему? Это не физично, это могло быть, только если предел…» Но тут он оборвал себя. Это можно было додумать и дома. Это можно было додумывать ещё несколько тягучих и пустых, отпущенных ему кем-то лет. Это бонус, приз, подарок – чистая физика низких температур.
Но тут он остановился.
Прямо перед ним, на площади, стояли Дед Мороз со Снегурочкой. На мгновение Ляпунов замер: Дед Мороз держал в руках косу. Это была Смерть, а не Дед Мороз. Но тут ветер вдруг утих, и Ляпунову стало понятно, что это всего лишь серебристая кисея развевается на самодельном посохе – вот она опала, и мир вернул себе прежний смысл.
Ляпунова окружал ночной слякотный город. Автомобиль обдал его веером тёмных брызг, толкнула женщина с ворохом праздничных коробок. Что-то беззвучно крикнул продавец жареных кур, широко открывая гнилой рот. Ветер дышал сыростью и бензином. Погода менялась.
Потеплело.
А у нас на деревне такие, брат, слухи ходили, что, мол, белые волки по земле побегут, людей есть будут, хищная птица полетит, а то и самого Тришку увидят.
Раевский долго ждал, пока проверят документы. Их унесли куда-то, и машина стояла в простреливаемом пространстве перед колонией. Раевский физически ощущал, как снайпер рассматривает его в прицел. Может, никакого снайпера не было, но вообразить его Раевский мог легко. Прямо перед ним стоял белый волк, вылепленный из бетона и крашенный масляной краской. Колония так и называлась – «Белый волк». Добираться нужно в три приёма – самолётом, потом вертолётом и на спецтранспорте от вертолётной площадки до ворот.
Круглое здание посреди сопок, мечта режиссёра триллеров. Но за четверть века отсюда никто не убежал – потому что некуда. Хотя волк вышел довольно кривоватым и неловким, Раевскому казалось, что он тоже смотрит на него – как снайпер.
Наконец вернулся охранник, сказал что-то в рацию, и машина, повинуясь уже его товарищам, въехала на территорию колонии.
В кабинете начальника гость долго пил чай. Здесь всё шикарно, по-европейски, и было понятно, что иностранные гости часто сидят в этом кресле. Он понравился начальнику, и тот вдруг спросил: