Дмитрий Львович провёл там три месяца, не выбираясь за охраняемый периметр, потому что самостоятельные прогулки были запрещены. Он сортировал кости динозавров, дул на них, чистил, снова раскладывал в нужном порядке, и это была ещё одна ступень к славе. Но главной наукой для него была тайна Крокодила.
Спаситель представал в этой науке обыкновенным существом, и то хладнокровие, которое ставилось Крокодилу в заслугу, выходило недавним приобретением. Митя дорого бы дал за возможность препарировать настоящего Крокодила и посмотреть на его сердце. Вдруг раньше Крокодил был теплокровным? А вдруг те бетонные капли, которые Митя увидел на брюхе священной статуи и запомнил навсегда, – честный намёк на соски? А если Крокодил был млекопитающим?
Но всё это были вопросы абстрактные. Священный Крокодил не подлежал изучению.
Командировка подошла к концу, и Дмитрия Львовича повезли обратно. Но через полчаса после взлёта его маленький вертолёт чихнул мотором и воткнулся носом в болотистый берег реки. Пилот висел на привязных ремнях, и голова его была неестественно вывернута. Пахло бензином из мотора и гнилью от земли.
Дмитрий Львович выбрался из скомканной машины, прижимая к груди сломанную руку. Болота дышали ему в лицо – влажно и страшно. Кажется, там кто-то квакал.
И в этот момент он встретил Крокодила. Крокодил вышел к нему из воды и стал приближаться, не касаясь брюхом почвы. Дмитрий Львович много раз описывал эту «высокую походку» в своих статьях, но видел впервые. По привычке он вспомнил своих кур, динозавров, динозавров-птиц… Обидно, что никто не разберёт без него эти дурацкие кости.
Крокодил посмотрел ему в глаза, и Дмитрий Львович узнал эту черноту. Точно так же смотрел на него Крокодил в родном городе, когда он висел между папой и мамой, а хоровод нёс его вокруг священного фонтана.
Над ухом у него что-то грохнуло, а потом ещё раз. Дмитрий Львович подумал, что взорвалось что-то в вертолёте, но вдруг понял, что Крокодил не двигается.
Из кустов вышел невысокий чёрный человек со ржавым автоматом в руках. Оружие было таким ржавым, что это было видно даже издалека.
Негр был стар и не очень одет. Он улыбнулся Дмитрию Львовичу и показал ему большой палец.
И Митя понял, что он встретился с Бармалеем.
Я, в легком подпитии будучи, ужасно этого испугался и стал плакать и жалиться, а рыбак смеётся.
– Вот ты знаешь, рыбу выбрать – это как жену выбрать. – Шеврутов хитро поглядел на меня и положил перед собой судака; хрустнули кости, и судачья голова отлетела с разделочной доски точно в мешок с мусором. – Ты можешь выбрать себе геморрой, а можешь – земное счастье, и никто не знает, что для кого счастье, а что геморрой. А можешь выбрать снулую рыбу, пустую и никчёмную, можешь получить от судьбы ледяную рыбу, прозрачную гостью южных морей. Тебе скажу, как аквариумист со стажем, что правил общих нет.