Это в воздухе Дракон силён, а тут он вышел весь, понемногу растворяется в огненном озере своей крови.
Командир почувствовал, как набухает внутри его счастье – здесь был его дом, и здесь он убил Дракона, круги замкнулись, образовывая важную геометрическую фигуру.
Если бы эти горизонтальные чёрточки и круги, что представил себе командир, показать Ляо, то всё спокойствие слетело бы с китайца.
Но в этот момент что-то лопнуло в чёрной, объятой пламенем туше, и вылетел оттуда тонкий острый осколок. Этот осколок влетел командиру точно в горло, и он почувствовал, как воздух его родины проникает в него сразу с двух сторон, мешаясь с кровью. Он ещё успел сжать воротник рукой, прежде чем начал сползать вниз.
Танк тронулся с места и уполз подальше от места сражения – в овраги.
В деревне уже стоял шум. Старый священник лупил в рельс и приплясывал между ударами, как юноша, визжали свиньи под ножами, щебетали девушки, а мужики тормошили тех, кто видел, как умирал Дракон.
Только мельник выл, катаясь по полу, как собака, которой отрубили лапу.
Дочери старосты мать вплетала в волосы ленты с тем же усердием, с каким хорошая хозяйка вставляет в рот жареному поросёнку метёлку укропа. Девушка сидела смирно, но вдруг поняла, что никто к ней не придёт. Она пыталась представить, как механическое чудовище остановится у ворот и на пороге появится он, – и не могла.
Она чувствовала, что теперь должна принадлежать ему как вещь, но одновременно понимала, что оказалась бесполезной – как ножны без меча. Но всё равно она не прерывала свою мать, что хлопотала и суетилась над её телом, как над блюдом.
Экипаж отправился в путь только к вечеру.
Мёртвого командира привязали тросом к моторному отсеку. Он лежал на спине и смотрел остановившимися глазами в небо. Ляо протянул руку, чтобы закрыть эти страшные глаза, но наводчик перехватил его за запястье:
– Не надо. Это его небо – пусть досмотрит.
Ляо ничего не ответил и полез внутрь. Мотя спустил ноги в люк, крикнул что-то вниз и перекинул тумблер на проигрывателе.
Танк двинулся прочь от деревни к ровной линии между степью и исчезающей солнечной долькой.
Командир, изредка качая головой, плыл под родным небом, в котором не было ни облачка, только полыхало красным в одном краю и накатывало фиолетовым с другого края.
Боевой слон пылил степью, держа на закат, и только угасала песня вдали:
Явления электричества, магнетизма и другие в течение тысячелетий изумляли народ и казались сверхъестественными самым умным и просвещённым людям тех времён.
Судья наклонился к бумагам, раздвинул их в руках веером, как карты.