Старший лейтенант сидел на бревне, баюкая перебинтованную руку. Он был готов поклясться, что руки у него нет, но теперь она определённо была. Может, когда он потерял сознание, её давали вылизывать единорогу? Это надо будет выяснить, но потом.
Старый Князь повернулся к нему:
– Надо бы что-нибудь дать бедному животному. Есть у тебя что-нибудь?
Старший лейтенант достал морковку и, очистив её от табачных крошек, протянул единорогу.
Единорог всхрапнул и захрустел морковкой. Старший лейтенант вернулся к бревну и сел рядом с Бурмастером. Только сержант в одиночестве громко и шумно что-то ел в машине у них за спиной. Нет, не ел, а жрал. Старший лейтенант поразился этому животному миру – спереди индрик-зверь хрустит морковью, сзади бывший подчинённый хрюкает и давится, как кабан. Безумие какое-то. Где вот только дед? Ясно, что он всё знает, но в его манере выйти из-за дерева и спросить: «А что тут у вас случилось?»
– А вот ещё был у нас такой случай, – сказал Бурмастер. – Мы кентавров ловили. И вот один кентавр…
Старый Князь толкнул Бурмастера под локоть:
– Поделитесь, юноша…
Тот с сомнением достал пачку «Беломора» и, щелкнув, выбил из неё папиросу.
Старичок ловко зацепил её наманикюренными ногтями, выдернул и совершенно неожиданно сделал из мундштука «дембельскую гармошку», перед тем как вставить в рот.
Они задымили уже втроём.
Единорог пасся на лужайке между деревьями. Сделав несколько кругов, он забрёл в орешник и обиженно замычал, запутавшись рогом в ветвях.
Мне кажется, что карточная игра и метеорология должны быть усовершенствованы до высочайшей степени, составляя предмет занятий всех состояний, обоих полов и всех почти возрастов начиная от юношества.
– Папа… Папа… Папа… – Сын не унимался, и Сидоров понял, что так просто он не уснёт.
Дождь равномерно стучал по крыше, спать бы да спать самому, но сын просил сказку.
– Про гномиков, пап, а?
– Про гномиков? – Сидоров прикрутил самодельный реостат на лампе и вздохнул. – Ну вот слушай. Жил один мальчик на берегу большого водохранилища… Водохранилище было огромным – недаром его звали морем. Горы на другом берегу едва виднелись, но мальчик никогда там не был.
Он почти нигде не был.
– Я тоже нигде не был, – сказал сын из сонного мрака.
– Ты давай слушай, – сурово сказал Сидоров, – сам же просил про гномиков.
– А будут гномики?
– Гномики обязательно будут. Мальчик жил на берегу… Так… Мать уехала из посёлка давно, и мальчик жил с отцом. Отца за глаза звали Повелителем вещей, оттого что отец работал ремонтником – и чинил всё. Сейчас он сидел в пустом цеху и возвращал к жизни одноразовые китайские игрушки, оживлял магнитофоны и автомобили, ставил на ножки сломанную мебель, паял чайники и кастрюли.