К тому же он сейчас замёрзнет, как кладоискатель. Нет, как старатель – прямо на золотой жиле, но без спичек… Стоп-стоп!
– Кажется, я знаю, что делать. – Он тронул напарника за плечо. – Скажи, Олежек, ты читал Джека Лондона? Про золотую лихорадку? В смысле, про Аляску?
– Читал.
– А помнишь, как он говорит о том, как важно чтение книжек?
– И что?
– Чтение книжек, например, может даже вылечить массу народа от смертельных болезней. Цинги, например.
Впрочем, прежде чем всё объяснить, старший лейтенант перевернулся на спину, вытащил телефон и принялся набирать номер, держа аппарат над собой. Сержант из его старого пожарного расчёта отозвался мгновенно, будто и не прошло двух лет, и не текла сейчас меж ними глухая ночь. Сержант выслушал всё, не задав ни одного вопроса, и сказал, что будет через час.
Он приехал через пятьдесят пять минут на разбитом жигулёнке, который, чтобы не спугнуть его грохотом охрану, они оставили далеко на дороге.
Втроём они долго таскали коробки, а потом устанавливали то, что сержант называл словом «направляющие». Когда всё было готово, сержант отмотал длинный шнур и тут же достал из кармана большой кусок колбасы и засунул в рот как сигару. Старший лейтенант вспомнил, что он давно ничего не ел, но в кармане обнаружилась только одна-единственная морковка.
– Кажется, всё. – Бурмастер покрутил головой. – Итак, неконтролируемая паника нам не нужна. Нам нужна контролируемая паника.
Старший лейтенант зажал крестик зубами на счастье и махнул рукой. Сержант нажал кнопку.
В ночном воздухе засвистело. За конюшней треснуло и полыхнуло. Учебная пиротехника, украденная со склада, сработала как надо. Это были не пожароопасные петарды, нет. Непосвящённому могло показаться, что пожар идет к конюшне широким фронтом.
Кто-то за забором закричал, вспыхнул и тут же лопнул прожектор. Контролируемая паника надувалась стремительно, как воздушный шар на газовом баллоне. Хлопали двери, и – о радость! – они услышали звук заводимого мотора.
На пятой минуте ворота распахнулись и, медленно набирая скорость, из них выполз лошадиный фургон.
Они дождались, когда он минует крутой поворот к шоссе, и Бурмастер со старшим лейтенантом прыгнули с двух сторон на подножки кабины.
После непродолжительной возни они перевели дух уже внутри.
– Ты какой-то жестокий, – сказал наконец Бурмастер. – Ты в людей стрелял когда-нибудь?
– Стрелял.
Старший лейтенант сказал не совсем правду. Он стрелял всего один раз, и не для того, чтобы поднять панику, а чтобы её прекратить. Он стрелял над толпой, чуть не раздавившей первых выбежавших из горящего кинотеатра. Поэтому, не вдаваясь в подробности, он перетянул разбитый кулак платком и тронул фургон с места.