Володя прошёл мимо мгновенно постаревшего отца, стараясь не глядеть на мать. Портфель с собой брать, кажется, не стоило. Никакую характеристику в него уже не положишь.
Козлевич сидел в своём кабинете и глядел в окно. Хорошо, что исчезновение учеников никому не нужно объяснять. Да они уже были и не ученики, а выпускники, отрезанный ломоть. Гимназия никогда не защищала своих, потому что свои не совершали проступков. Оступившиеся теряли звание «своих», их просто не существовало. Он вспомнил слова Быковского о том, что окружающий мир всегда стабилен и прост, потому что очищается каждую ночь от лишнего – и всего за три минуты. Иногда для этого нужна простая коррекция Сети, а иногда для этого зовут спокойных и твёрдых людей из святой инквизиции. Они держат ящики с опасным содержимым на замке, как границу между нужным и ненужным. Пока они на страже, ложный мир не поймает никого в свои сети.
Учебный год кончился, и Козлевич удалял из папок лишнее. Вдруг экран моргнул, и что-то случилось со шрифтом. Он протёр глаза и снова всмотрелся в текст. Между строчек прополз смешной ёжик, и привычная латиница заместилась другими буквами.
Заветы князя Владимира, которыми в качестве эпиграфа предварялся учебный план, теперь выглядели совсем иначе, записанные славянскими буквами: «Боже великий, сотворивый небо и землю! При́зри на новыя люди сия и даждь им, Господи, уведети Тебе, истиннаго Бога, якоже уведеша Тя страны христианския, и утверди в них веру праву и несовратну, и мне помози, Господи, на супротивнаго врага, да надеяся на Тя и Твою державу, побежю козни его!»
В эту минуту Козлевич понял всё. Ящик открылся, и не только на его рабочем столе. И тут же зазвонил телефон на столе, а мгновение спустя – телефон в кармане. Глядя на ровные строчки кориллицы, Козлевич уже знал, что ему скажут, когда он поднимет трубку.
В сентябре видима была на небеси комета по ночам, которая, как будто звезда, имела от себя протяжной луч или хвост от звезды сажени на две, и в конце разширивши.
Инспектор Отдела миграции хотел умереть. Он привык к ночной работе, потому что его мучила бессонница. Но под утро тело становилось будто варёным и голова работала плохо. Поэтому умереть нужно было сразу и прямо здесь. Сквозь стеклянную стену дежурной комнаты он наблюдал за теми, кто сидел за решёткой. Впрочем, дежурному было не лучше.
– Вы отпечатки сняли? – спросил инспектор.
– Вы же знаете, что у нас сканер сломан. Их надо везти в городское управление.
– А что они?
– Ничего не помнят. Документов нет. Один говорил по-польски.