Люди столпились у края бездны. Оттуда веяло прохладой и чем-то затхлым.
Где-то далеко внизу, в черноте, колыхалось зеркало воды – оно больше угадывалось по бликам. Фраерман всмотрелся в это зеркало и с удивлением заметил, что оно быстро поднимается.
Заждавшаяся своего часа вода начинала движение обратно вверх, и оно убыстрялось с каждой секундой.
– Ну вот, – удовлетворённо заметил беззубый. – Теперь уже суетиться нечего. Началось.
Мемнон и Король занялись игрою в шахматы, жена Мемнонова, которую звал он Евлалией, за особливым столиком низала жемчуг, а Мелитина играла на лютне и пела прелестно на малороссийском и польском языках; один я не находил ни в чём отрады.
– К тебе приходила Смерть, – сказала Лена.
– И что говорит? – Я начал снимать ботинки. – Велела что-нибудь передать?
– Да нет, ничего. Ты же знаешь, как у них сейчас.
– Сейчас так у всех. Кризис, неразбериха.
Шнурок затянулся на случайный узел.
Надо было ехать на дачу, там повалился забор, но какая дача, когда такие гости!
Дома было тепло, даже душно, и пахло жареной рыбой. Дочь прошла в туалет, гордая, как пленный подпольщик, а я всё возился со шнурком.
Ночью я открыл глаза и увидел, как по потолку плывут белые параллельные полосы – след от фар заезжающей во двор машины. Зачем Смерть приходила ко мне? С другой стороны, она приходит всегда за одним и тем же. Не всегда это получает, то есть не всегда получает с первого раза. Машина во дворе остановилась, но фары не выключила. Видимо, кто-то вызвал такси и сейчас спускается к нему. Действительно, за дверью ухнул лифт и что-то завыло. Слышимость у нас восхитительная, это точно.
Я понимал, что такие визиты случаются часто, какие-то неизвестные мне люди ежечасно умирают на разных континентах. И я о них не думаю, никто о них не думает, – это защитная реакция, никуда не деться. «Следи за собой» – так называется этот защитный механизм. Я тоже похож на обезьяну из моего любимого фильма «Маугли», которая втягивает голову в плечи. Жена мне как-то объяснила, отчего лев – царь зверей. Она повезла туристов в очередное банановое неблагополучие, и, проходя по огороженной тропе, они услышали льва. Он как-то рыкнул в лесу, и все звери вдруг притихли. Замолчали обезьяны, заткнулись попугаи, втянули голову в плечи и сами туристы, – в общем, все притормозили свои дела. Так и смерть – такое событие, когда все окрестные люди должны прижать уши. На какую-то минуту, причём вне зависимости от отношения к покойнику.
Потом у тебя включается второй защитный механизм, и ты всё мягче относишься к тому, что ненавидел, потому что это часть тебя, твоих воспоминаний.