Пингвин и сам напоминал сейчас упругую детскую игрушку.
В этот момент Наталья Александровна вспомнила модного китайского массажиста. Китаец делал массаж лица, но в этом была одна беда. После нескольких сеансов массажа лица всех клиентов становились скуластыми и косоглазыми.
Так и Пингвин – он был удивительно пластичен.
Это хотелось тоже записать в ежедневник, но он остался дома.
Лепидоптерист рвался к ней в гости, но Наталья Александровна решила, что нужно повременить пару дней или даже неделю.
Так говорил ежедневник.
А в нём, кстати, всё чаще стали попадаться чужие записи. Ну там сложилась страничка криво или слиплась, и вот могущественная рука безвременья промахнулась и стёрла – стакан, пингвина, беззащитное воспоминание о глупой ссоре. Новые записи были тоскливы и печальны, но всё так же перемежались цифрами.
Наталья Александровна представляла, как накануне Нового года зазвонит телефон и бодрый Пингвин повезёт её на праздник, покатится странным шаром, колобком по лестнице от подъезда. Повезёт её на старую дачу, уже обвешанную новогодней иллюминацией. Кинется к ней лепидоптерист, взмахнув руками, как бабочкиными крыльями.
А поутру она оставит его спящим и зайдёт в кабинет, увешанный рамками с бабочками, будто картинами – от пола до потолка.
Но ловец бабочек появился сам, без товарища.
Он возник на пороге её жилища, вернее, на экране домофона, что висел у её двери.
Нужно было посоветоваться с ежедневником, но времени не было.
Она открыла дверь.
После всего того, чего она ожидала, – смятых простыней и безопасного удовольствия – она вышла в душ.
Вернувшись обратно, она застала лепидоптериста уже одетым.
Он держал в руках её ежедневник.
Наталья Александровна хотела рассказать историю этой книги, но не успела.
Лепидоптерист засунул ежедневник под мышку и пошёл к двери.
Она не могла открыть рот, но он всё же обернулся и ответил на немой вопрос:
– Это не твоя вещь, не твоя. Нехорошо держать у себя чужие вещи.
Дверь хлопнула, а она так и стояла, завернувшись в огромное полотенце.
И тут в дверь постучали.
Не позвонили, а именно постучали.
Наталья Александровна сделала шаг вперёд, – верно, это было помрачение рассудка, и он вернулся, это была шутка, всего лишь шутка.
Но на экране были три мужские фигуры в угрюмых похоронных костюмах. Она узнала их – то были товарищи её прокурорского друга.
И они снова постучали.
Переходя в тональности от вкрадчивого стука до требовательного.
Таковы, скажем, песочница («формочка»), наполняемая в детских играх песком или снегом; либо сосуд и пребывающая в нём жидкость.