– Пингвин, – представился он, подавая руку.
Сначала она приняла это за причудливую фамилию, но тот, поняв, в чём дело, тут же расхохотался.
– Пингвин – это прозвище, – пояснил он. – Это что, у одного моего друга есть такое прозвище, что вы и не выговорите.
Пингвин был кругл и остёр на язык.
Правда, Наталья Александровна почувствовала, что как собеседница она интересует его больше, чем как женщина.
Но во времена вольности нравов и ориентаций она ничему уже не удивлялась. Лишь только на мгновение ей показалось, что когда-то этот человек уже встречался в её жизни.
Она почувствовала, что события втягивают её в водоворот и время от времени она проносится мимо чего-то знакомого, будто дерева на берегу, но постепенно отдаляясь, и если раньше можно было схватиться за спасительную ветку, то теперь это дерево лишь мелькнуло на горизонте и пропало.
Ежедневник постепенно уводил её от прошлой жизни. Она покорилась, будто девочка, вложившая незнакомому дяде свою ладошку в руку. Не плачь, родная, не плачь – мне-то каково будет возвращаться из леса одному?
Но подсказки бумажного друга всегда были полезны и верны.
Просто не всегда она могла их разгадать – иногда казалось, что ежедневник общается с каким-то другим человеком.
Назавтра у неё выдался свободный вечер. Она хотела навестить свою одноклассницу, но в последний момент выяснилось, что та уехала в Италию. Это выяснилось именно в последний момент, когда она позвонила из машины. Подруга не покидала свой загородный дом – и тут Италия.
И вот она снова столкнулась с Пингвином, и тот зазвал её в гости.
Так Наталья Александровна попала в совсем иной дом, случайный, и рядом с ней за столом оказался невысокий человек со странной фигурой – скорее некрасивый, но какой-то плотный и тяжёлый.
Она спросила о нём пингвиньего человека, и тот ответил странным словом – лепидоптерист. Она вновь приняла это за фамилию, и Пингвин дробно рассмеялся.
– Лепидоптерист, – сказал он, – это специалист по бабочкам.
Его друг был путешественником, привозившим из странствий не геологические образцы и африканские маски, а коробки с бабочками.
Путешественников теперь было много, все норовили тратить шальные деньги в странствиях.
Но этот был настоящим путешественником – без шальных денег.
Сначала он весело рассказывал о своих приключениях, о морозе и ветре.
Двадцать восемь раз обошёл вокруг света – за пятнадцать минут, да.
Но постепенно он замолкал, говорил всё меньше и меньше.
Между ними установилась странная связь. И вот она уже была добычей: когда он смотрел на неё, казалось, что он накрыл её сачком. Она представляла себя бабочкой, наколотой на булавку.