Но сейчас у нас другая радость – наша рыба очень живуча. Мои продавцы возили её в пластиковых мешках с кислородом по всей Европе. Переезд до Парижа ей совершенно нипочём. И это не самое интересное. Мне мутанты неинтересны, мутанты нежизнеспособны и мрут – как первый снег тает. Мне интересны новые виды.
Я тебе покажу совершенно иное…
Мы прошли криво погрузившийся в лужу трактор с экскаваторным ковшом и заброшенное бетонное здание. Дальше начинался лес ржавой арматуры и странные постройки без крыш.
– Вот, можешь поглядеть. Спустись по ступенькам, пока я сачок свинчиваю. Подивишься.
Я начал спускаться по обнаружившимся ступенькам мимо забора из сетки-рабицы. Рядом с кроватной спинкой, вросшей в землю – как поручень, начиналось небольшое озерцо. Вода в нём – или то, что было водой, – стояла ровно и неподвижно. Если бы озерцо возникло из бомбовой воронки военных времён, то я не удивился бы.
Я наклонился к воде, чтобы разглядеть новый аквариумный вид, составивший Шеврутову славу.
Но никто не роился в этой неожиданно прозрачной воде.
Роиться там было некому.
Огромный глаз глядел на меня оттуда бесстрастно и мудро. Невиданных размеров существо с плавниками изучало меня, как червяка, зашедшего на обед. Царь рыб ждал гостей в своей страшной глубине.
Я отшатнулся и сделал несколько шагов по ступенькам вверх. Там уже стоял Шеврутов. Неожиданно он толкнул меня в грудь:
– Ну что стоишь? Иди прыгай.
– Ты что? – шёпотом спросил я и прибавил ещё тише: – Ты с ума сошёл?..
– Давай, давай, – толкал меня вниз Шеврутов. – Нечего тут…
Схватившись за ржавую кроватную спинку, я пытался отпихнуть аквариумиста.
Шеврутов печально достал из кармана пистолет, что называется Тульский Токарев. Этот чёрный предмет в его руках показался мне больше, чем был на самом деле.
– Ну давай, давай – а то он мертвечины не любит. Он тебя сам выбрал, он всегда сам выбирает.
Глаз уже приблизился к поверхности и бесстрастно смотрел на меня.
Жизнь роя остаётся для нас загадочной.
В первый же день после приезда Николай Степанович сходил в краеведческий музей. Молодая девушка, одетая Снегурочкой, объяснила ему, что город получил приставку Великий ещё в XVI веке – благодаря взлёту торговли через Северный морской путь, а в названии реки Сухоны ударение нужно делать на первом слоге. Больше узнать он ничего не успел, его клонило в сон. Николай Степанович вернулся в гостиницу, упал в кровать и тут же запутался в одеяле.
Сон был беспокоен и рван. Ему казалось, что он спелёнут простынёй, после краткого пробуждении приходили беспокойные сны, в которых он всё ехал и ехал сюда по зимней дороге, а потом снова путался в гостиничном белье.