Но мальчику больше нравилось, когда отец чинил большие вещи. Тогда можно было подавать ему отвёртки и придерживать гайки плоскогубцами.
Жизнь длилась, на водохранилище шла волна, горы на том берегу совсем скрылись из виду, а здесь, хоть ветер и выл в трубе, от печки пахло кашей и хлебом.
Сидоров понял, что он давно рассказывает сказку спящему.
Сын сопел, закинув руку за голову.
Сидоров поправил одеяло, хозяйски осмотрел комнату и вышел курить на крыльцо.
Дождь барабанил по жести мерно и успокаивающе, как барабанил не прерываясь уже десятый год после испытаний. За десять лет тут не было ни одного солнечного дня.
Спать хочу. Слабеют мысли все, объемле чувства сон.
Ты знаешь ли, кого на мысль представит он?
Они пошли по насыпи, неверно ступая по разъезжающемуся щебню. Озеро открылось им сразу, как открывается семейная новость.
– Туристы твои разбрелись, – сказал Раевский, оглядывая пустынный берег.
– Ничего, голод соберёт. – Зон был рад, что избавился на время от своих подопечных.
Впрочем, одна австралийская старуха всё же осталась у полуразрушенной фермы. Она фотографировала старинный плакат по технике безопасности – на нём несчастный человечек попал под трактор и вещал оттуда что-то, теперь уже стёртое временем. Наверное, «Не падайте под трактор! Не давите – и недавимы будете».
«Так и возникает каргокульт, – подумал Раевский. – Эти снимки переместятся на оборотную сторону земного шара и будут восприниматься как религиозные фрески. Вот злой колёсный дух пожирает грешника, а вот другой горит адским пламенем, не потушив окурка на складе ГСМ».
Впрочем, когда они подошли, стало понятно, что старуха вовсе не старуха, ей не больше пятидесяти. Раевский видел много таких в инвестиционных компаниях, с которыми работал вот уже пять лет. Одинокие, но вполне обеспеченные женщины, пустившиеся в странствия за экзотикой. Теперь и у нас много таких. В принципе, мужчину можно купить, это не проблема.
Женщина из Страны кенгуру при этом уже фотографировала тракториста. Тракторист был не из местных, высокий и красивый русский парень, налитый молодой силой, он потягивался на солнце, как кот. Парень подмигивал австралийке и охотно позировал. Он был похож на красивое животное, но только вот на какое…
Но Раевский отогнал эти мысли и стал дальше слушать Зона, а тот говорил как бы про себя:
– Вера причудлива, но взгляд чужака выхватывает из твоей жизни ещё более причудливые картины.
– Ты знаешь, я всё чаще думаю о старости.
– Ты говорил, что думаешь о смерти.
– Это практически одно и то же.
– Не все разделили бы это мнение.