Город был залит весной. Они влились в общий поток, который быстро вынес их на вокзальную площадь, где стоял священный фонтан. Фонтан из-за чужих спин был не виден, но Митя прекрасно знал, как он выглядит.
Там сошлись в ритуальном танце Шестеро Великих, что совсем ещё детьми просили Крокодила о помощи. Он внял им и спас всё человечество от чёрной чумы. Шестеро плясали вокруг него, отчего история продолжила своё движение. Великий Крокодил победил пришедшего с запада врага. Он сожрал этого врага, он растоптал его, а потом, открывая пасть, сплёвывал оружие, пряжки и подковки того, чьё имя никто не должен произносить. И мы остались живы, чему были свидетелями восемь белых лягушек, сидящих на бортике фонтана. Символам и их значениям были посвящены десятки, если не сотни, книг – для взрослых и детей. Всем вместе – и каждой лягушке в отдельности.
Митя знал всё это наизусть, и главным желанием его было быть одним из Шестерых. Но время Шестерых прошло, маленькие герои растворились в школьных учебниках и патриотических фильмах. Правда, у каждой школы стояли шестеро героев, а Митя давным-давно носил на груди шестиконечную звёздочку с маленьким Крокодилом.
Крокодила любили все, даже папа, который никого не любил, кроме мёртвых художников. Ну и мамы, конечно.
Папа был искусствовед и много лет писал диссертацию о французе по имени Матисс. Тогда французское искусство было признано упадочным, и ещё, кажется, у французов были сложные отношения с лягушками, и вообще французы были неприятным народом. Сперва папа доказывал, что они неприятны, но обладают какими-то положительными чертами, потом ему посоветовали убрать положительные черты, что он и сделал. Но пока папа переписывал текст, наш великий народ снова подружился с французами, и папе велели добавить им положительных черт, а перечисляя плохие, ограничиться лягушками и чем-то ещё.
Диссертация не была защищена, и папа очень страдал. Мама вставала посреди кухни, как соляной столп. Митя не знал, что это такое, и каждый раз воображал себе сталактит, который он видел на экскурсии в Пещере Крокодила. Или сталагмит – он вечно путался в этих словах.
Итак, мама заламывала руки и называла художника Матисса – он . Матисс нарисовал знаменитый фонтан, не нарисовав фонтана. Шесть розовых фигур плясали вокруг зелёной пустоты, и картина называлась «Танец». Зритель должен был вообразить всё сам – и фонтан, и Великого Крокодила, и спасение. В конце концов Великий Крокодил спас всех, когда порвал, растоптал, а потом съел врага, прилетевшего ниоткуда злого гения. Это было «упадочно», но всё равно какая-то любовь к Крокодилу в этом присутствовала.