Но французского художника мало кто помнил, диссертация лежала пачкой листов в папином столе, а мама мёрзла без шубы.
Митя тоже любил Крокодила, почти так же, как папу и маму. Или даже больше. Папа хотел, чтобы Митя стал художником, потому что не стал им сам, а мама говорила, что лучше б Митя пошёл на вертолётный завод инженером или стал изобретать автоматическое оружие, ведь в нашем университете есть специальный факультет для этих наук. Известно, что наши автоматы могут стрелять в огне и в воде и даже когда проржавеют насквозь.
Однажды в школе он шёл, задумавшись, по коридору. Время опять, как во сне, длилось, и в его рассуждения то и дело наведывался французский художник Матисс, который так мешал жить папе, но в какой-то момент Митя натолкнулся на своих одноклассников. В центре маленькой группы стоял известный хулиган Вовик и изображал в лицах Крокодила и Шестерых. Это было очень неприятно и страшно, Крокодил выходил несчастным и пьяненьким, каким бывал папа, вернувшись с художественных выставок, куда ходил по службе.
Вовик взмахивал руками и говорил, помогая себе мимикой:
– И он такой: «Прочь, дети, прочь, меня тошнит!»
И одноклассники Мити, собравшись в круг, смеялись. Даже Нелли, девочка, которая Мите нравилась настолько, что он хотел нарисовать её портрет, смеялась. Они смеялись этому кощунству, и уже сам Митя видел, как мучается похмельный Крокодил, а Шестеро, кружась вокруг него в танце, поют: «Крокодил, Крокодил!..» Тогда он бросился на Вовика с кулаками, крича что-то неразборчивое. «Не смей, не смей!» – кажется. Но Вовик был сильнее, и ничем хорошим это не кончилось.
Сидя в кабинете директора, он думал рассказать всё, как было, но в нём стали бороться два чувства – отмщение Крокодила и то важное правило, по которому нельзя было прибегать к силе взрослых.
Как-то Митю и Нелли обидели во дворе. Незнакомый мальчик отобрал у них игрушку (сейчас уже Митя не помнил какую), и они, плача, поднялись в квартиру Нелли. Она плакала от утраты, а он – оттого, что не сумел её защитить. В квартире обнаружился её отец, и Митя увидел его впервые; чем-то этот взрослый, чисто выбритый человек напомнил ему Крокодила. Отец Нелли работал в странной организации, название которой старались не упоминать лишний раз. Он молча посмотрел на дочь, не замечая мальчика. Нелли, утирая слёзы, рассказала отцу подробности. И тогда этот гладкий человек повёл их во двор. Ещё спускаясь по лестнице, Митя поразился грации его тела – он был похож на тираннозавра из школьного учебника, даже нет – Крокодила, идущего на задних лапах. Когда он вышел из подъезда, старушек, которых боялся весь двор, сдуло с лавочки будто ветром. Отец Нелли шёл к песочнице, и, казалось, рядом с ним жухла трава. Остановившись, он начал медленно поворачивать голову. Всё стихло, только где-то в коляске плакал ребёнок, но и он вдруг затих, будто подавившись.