Их сосед не был полковником. Ему не хватало одной звёздочки – Семён Николаевич дослужился до подполковника в одной могущественной организации, но давным-давно с ним случилось что-то, что сломало его карьеру и остановило ровный уверенный взлёт. Сейчас ему оставалось два месяца до пенсии.
Он лежал в своей комнате и тоже думал о смерти. Его многие хотели убить, а многих убил он сам. Он был на войнах знаменитых и незнаменитых, но сейчас прошлые заслуги ничего не стоили. Теперь он разъехался с детьми и оказался в этой коммунальной квартире, в которой ему предстояло умереть.
Но перед тем как стать настоящим пенсионером и начать процесс движения к смерти, он хотел утереть нос своим соратникам.
Сейчас он вернулся с юга и привёз оттуда тонкий портфель с документами. В них не было на первый взгляд ничего необычного, но эти бумаги в его голове давно превратились в ниточки. Эти ниточки уже давно утолщались в его воображении, сплетались в сеть, и в этой сети, сами не зная того, барахтались непростые люди из разных городов.
Смерти он не боялся, он боялся медленного умирания, стариковской беспомощности и запаха, который наполняет комнаты одиноких людей.
Семён Николаевич поглядел в грязное окно и подумал, что неплохо бы начать приборку с него.
Завтра, завтра – и покрывало сна, маленькой смерти, опустилось на него в раннее, детское ещё время.
А вот Евгений Абрамович не спал. В его дверь постучали, и сразу же, скрипнув, она отворилась.
– А, здравствуй, мальчик… – Раковский поднял левую руку, забыв, что держит в ней сгоревший чайник. Получилось так, что Раковский гордо показывает маленькому соседу – «посмотри, дескать, что я наделал». Он смутился и снова сказал: – А, здравствуй. Что нового?
– Я написал стихи, новые.
– Ну-ну. А про что?
– Про дачу. Вы посмотрите?
– Конечно.
В этот момент пришла старуха Извергиль и дребезжащим жестяным голосом позвала Евгения Абрамовича к телефону.
Мальчик подошёл к столу и увидел три стопки бумаги – две ровные, а одну растрёпанную, из которой листы торчали во все стороны. На верхнем, под вписанным от руки номером, были написаны две буквы: «А. Л.». Под буквами было написано ещё что-то от руки, но потом густо зачёркнуто.
Мальчик подумал, что Евгению Абрамовичу может не понравиться, что он читает его рукописи без спроса, и сел в кресло. Кресло окуталось облачком пыли, и мальчик чихнул.
Евгений Абрамович появился снова, пытаясь отвязаться от старухи Извергиль. Старуха опять хотела судиться с кем-то, а для этого ей было нужно, чтобы Евгений Абрамович написал ей какое-то прошение. Наконец старуха Извергиль была выпихнута из комнаты.