…Да, а имущества у неё было – вертящийся стул и антикварное немецкое фортепиано, да и те остались на её прежней квартире.
– Что? – спросил мальчик; в горле у него пересохло, и он не узнал своего голоса.
– Ничего-ничего, – ответил Евгений Абрамович. – Это я так, задумался.
– Ну, я пойду, – сказал мальчик и, не дождавшись ответа, выскользнул за дверь.
Евгений Абрамович прошёлся по комнате и снова посмотрел в окно. Вместо домов, составлявших двор, перед ним было знакомое, родное лицо, которое он запретил себе вспоминать.
– Да, – снова сказал он себе, вспоминая, – имущества у неё было – вертящийся стул и антикварное немецкое фортепиано, да и те остались на её прежней квартире. Пожалуй, единственный плюс тут в том, что смерти я не боюсь.
Но мальчика уже не было в комнате.
На следующий день мальчик снова не пошёл в поликлинику, но школа напомнила ему о себе странным образом.
В дверь позвонили (он сразу вспомнил анекдот о канарейке), но на пороге оказалась молодая женщина в чёрном. Она улыбнулась и назвала его имя. Оказалось, что она новая учительница в школе и её послали проведать ученика, болеющего уже почти месяц.
Они стояли между двойными дверями, почти прижавшись друг к другу, и мальчик почувствовал, как всё плывёт у него перед глазами, – он и раньше представлял себе девочек, приходящих в его дом. Это были разные одноклассницы, одна недотрога, а другая – разбитная циничная девчонка, но тут всё было другое.
Чувствуя запах духов и чужого тёплого тела, он повёл женщину в свою комнату, с ужасом оглядываясь и видя вокруг беспорядок.
Учительница перебирала книги на его тумбочке и хвалила за то, что мальчик много читает.
Рассудительность оставила его, когда они сели рядом на диванчик и женщина начала диктовать ему номера пропущенных им глав учебника. Внезапно в дверь не позвонили даже, а забили кулаками.
На пороге стоял всклокоченный Чучельник.
– Она у тебя? – выдохнул он, делая странные знаки.
Мальчик с ненавистью посмотрел на него.
– У меня учительница… – начал он.
– Идём на кухню, скажешь ей, что сделаешь чай.
И Чучельник, сжав его локоть, поволок мальчика по коридору.
– Я всю дорогу бежал, боялся, что опоздаю. Это вам не канарейки. Это…
Он говорил что-то бессвязно и долго, но мальчик вырвался и побежал к себе. В комнате никого не было, только медленно выправлялась вмятина на диване.
Он оглянулся в растерянности.
Чучельник меж тем ввалился в комнату, радостно улыбаясь. Мальчику захотелось ударить его.
Но Чучельнику было не до этого.
– Это ведь смерть твоя приходила, а ты и не понял, дурачок.