— Ну как тебе? — спрашивает Марк, сворачивая на главную улицу.
— Мило, — говорю я, и это слово звучит слишком просто для того, что я чувствую. — Очень… настоящее.
Он улыбается.
— Я знал, что тебе понравится.
Главная улица — это несколько магазинов, пара кафе, аптека, книжный, который выглядит так, будто ему лет сто, и небольшой торговый центр из трёх этажей, выкрашенный в бледно-жёлтый цвет. У входа в торговый центр — скамейка, на которой сидит старик с газетой. Он поднимает голову, когда мы проезжаем, и провожает нас взглядом.
— Тут все друг друга знают, — говорит Марк, будто читая мои мысли. — Я иногда приезжаю сюда, когда хочу побыть один. Или не один.
Он бросает на меня быстрый взгляд, и я чувствую, как щёки начинают гореть. Но не от смущения — от чего-то другого. От того, как он это сказал. Просто. Легко. Как будто я — часть его «не один».
Машина останавливается у небольшого ресторанчика. Он выглядит уютно — деревянная дверь, увитая плющом, окна с занавесками в клетку, вывеска, на которой нарисован довольный пузатый повар с половником. Над дверью — гирлянда из маленьких лампочек, которые горят даже днём.
— Для начала нужно тебя покормить, — говорит Марк, выходя из машины и открывая мою дверцу. — Уже обеденное время, а ты, кроме кофе, ничего не ела.
Я хочу возразить — сказать, что не голодна, что не стоит, что мы можем сразу поехать к оленям. Но желудок предательски урчит, и я понимаю, что он прав. Я действительно голодна. Я вспоминаю, что ела последний раз вчера вечером — на девичнике, канапе и фрукты. А сегодня — только кофе. Два стакана.
— Ладно, — говорю я, и в моём голосе появляется что-то почти весёлое. — Уговорил.
Мы входим внутрь.
Ресторанчик оказывается ещё уютнее, чем снаружи. Маленький зал, всего несколько столиков, накрытых клетчатыми скатертями. На стенах — фотографии в деревянных рамках: старые, чёрно-белые, на них — люди, которые когда-то жили в этом городке. Пахнет чем-то тёплым, домашним — супом, хлебом, жареным мясом. Где-то на кухне звенит посуда, и женский голос что-то напевает.
Нас встречает хозяйка — полная женщина в фартуке, с добрым лицом и руками, которые явно знают, что такое тесто.
— Марк! — восклицает она, и её лицо расплывается в улыбке. — Сколько лет, сколько зим! А я думала, ты уже забыл про нас.
— Как я могу забыть, тётя Зина, — говорит Марк, и в его голосе появляется что-то мальчишеское, почти детское. — Вы же готовите лучший борщ в области.
— Ой, льстец, — она машет на него рукой, но я вижу, что ей приятно. — А это кто с тобой? Девушка?