Лев смотрит на неё. На её накрашенные глаза, на её улыбку, в которой нет ничего настоящего. На её руку, которая продолжает своё дело. И ему всё равно.
Он указывает на недопитый виски:
— Не сейчас.
Юлька надувает губы, но руку убирает.
И в этот момент его взгляд падает на вход.
Двойные двери открываются, и в полумраке клуба появляются две фигуры. Одна — высокая, в куртке, с тёмными волосами. Марк.
Лев хотел встать. У него даже появилось желание — отодвинуть Юльку, подойти к другу, хлопнуть по плечу. Но он не успел.
Потому что следом за Марком он увидел ещё одно странное создание в этом мире музыки и дыма.
Его сводная сестричка.
Алиса.
Лев замер. Сердце — которое ещё секунду назад было ровным и безразличным — дёрнулось, ударило где-то в груди, потом ещё раз, сильнее. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, как пальцы сжались в кулак под столом.
«Какого чёрта он её сюда притащил?!»
Она шла рядом с Марком — и смотрела по сторонам, как ребёнок, который впервые попал в цирк. Водолазка, джинсы, белые кроссовки. Она выглядела так неуместно среди этих блестящих платьев и кожаных курток, что это бросалось в глаза сразу. Слишком чистая. Слишком настоящая.
Лев смотрел, как Марк ведёт её за локоть, как она доверчиво идёт рядом, и внутри закипала злость. Глухая, колючая. Не на Марка — на себя. На то, что он вообще смотрит туда. На то, что ему не всё равно.
Юлька что-то говорила, теребила его за рукав, но он не слышал. Весь мир сузился до двух фигур у входа.
«Зачем он её сюда притащил? — снова пронеслось в голове. — Ей же здесь не место. Она здесь не нужна. Она вообще никому здесь не нужна».
Но голос внутри — тот самый, который он заглушал виски и табаком, — шептал другое: «Ты не хочешь, чтобы другие на неё смотрели».
И это было правдой.
Я стою рядом с Марком посреди этого шумного, дымного зала и чувствую себя так, будто меня случайно занесло в чужой сон. Лазерные лучи прорезают воздух — то красные, то синие, то зелёные, — и каждый из них оставляет за собой призрачный шлейф, который тает в густом, сладковатом дыму. Басы вибрируют где-то внутри, в груди, отдаются в костях, заставляют сердце биться в такт с чужим, незнакомым ритмом. Вокруг — лица, тела, запахи. Слишком много всего. Слишком громко, слишком ярко, слишком.
Я не успеваю осмотреться, как к нам подходят двое.
Парни. Высокие, чуть нетвёрдые на ногах, но явно дружелюбные. Один из них — широкоплечий, с короткой стрижкой и широкой, пьяной улыбкой, которая обнажает ровные белые зубы. На нём чёрная футболка, и рукава обтягивают накачанные бицепсы. Он хлопает Марка по плечу так, что тот слегка качнулся вперёд, и я слышу глухой звук ладони по куртке.