— Точно в порядке? — переспрашивает он, и в его голосе — искренняя забота. Не наигранная, не вежливая — настоящая. Он смотрит на меня внимательно, изучающе, но без холода. В его взгляде — любопытство и тепло.
— Точно, — говорю я твёрже. — Немного испугалась, но всё нормально.
Он облегчённо выдыхает.
— Слава богу, — он проводит рукой по волосам — жест, который выглядит естественным и немного нервным. — А то я уже подумал, что сейчас придётся вызывать скорую и объяснять родителям, почему я сбил девушку в первый же день, как взял машину.
— Твой первый день за рулём? — я невольно улыбаюсь. Его энергия заразительна.
— Ну, не совсем первый, — он усмехается. — Но отец дал мне эту машину только на прошлой неделе. Сказал, что если я попаду в аварию в первый месяц, он заберёт ключи. Так что ты меня спасла от позора, — он подмигивает.
Я смеюсь — тихо, неуверенно, но смеюсь. Впервые за это утро. И от этого смеха становится легче. Давящее чувство в груди отступает, уступая место чему-то более лёгкому.
— Ну, я рада, что смогла помочь, — говорю я.
Мы сидим в маленькой кофейне на углу двух тихих улиц. Называется «Пятый угол» — хотя углов здесь всего четыре, но вывеска сбивает с толку, и Марк смеётся, когда я указываю на это несоответствие.
— Хозяин был немного того, — он крутит пальцем у виска, — но кофе варит божественно. Так что прощаем.
Внутри тепло и уютно — стены кирпичные, неоштукатуренные, мебель из состаренного дерева, на полках — старые книги, которые никто никогда не читает, но они создают настроение. Пахнет корицей, жареными зёрнами и чем-то сладким — в витрине розовеют куски морковного пирога и шоколадные брауни. Я заказала тыквенный латте, как и советовал Марк, и он не обманул: напиток густой, пряный, с пенкой, посыпанной мускатным орехом. Горячая кружка греет ладони, и я чувствую, как тепло растекается по всему телу, вытесняя остатки утренней дрожи.
Марк напротив — потягивает американо с молоком, иногда откусывая от своего брауни. Он рассказывает о себе легко, без вычурности, будто мы знакомы сто лет.
— Я учусь в местном университете, — говорит он, разламывая брауни на мелкие кусочки. — Политех. На инженера-программиста.
— Серьёзно? — я поднимаю брови. — Я думала, Политех — это круто. Очень круто. Туда же сложно поступить.
Марк пожимает плечами, но я замечаю, как его глаза довольно блестят.
— Повезло, наверное. И родители помогли с подготовкой. Но вообще да, там хорошая программа. Особенно по искусственному интеллекту — наша кафедра одна из лучших в регионе.
Я слушаю с неподдельным интересом. В академии мы редко говорили о таких вещах — наши разговоры крутились вокруг холстов, пигментов и истории искусств. Технологии казались мне чем-то далёким, почти инопланетным. Но Марк рассказывает увлекательно, без занудства, и я чувствую, как моё любопытство разгорается.