Нет.
Я отворачиваюсь и иду дальше. Быстро. Почти бегом. Я успеваю заварить чай, но не помню, как это делаю. Руки двигаются сами. Мысли — где-то далеко.
Я возвращаюсь наверх, не глядя в сторону гостиной. И только когда дверь моей комнаты закрывается за спиной, я позволяю себе выдохнуть.
Что со мной происходит?
Почему с Марком всё спокойно, тепло, тихо — а рядом со Львом я горю? Почему его близость выбивает воздух из лёгких, а его взгляд — даже случайный — оставляет след на коже?
Новый день начинается с дождя.
Я слышу его сквозь сон — тихий, настойчивый стук по стеклу, который постепенно становится громче, превращаясь в ровный, убаюкивающий шум. Я открываю глаза, и первое, что вижу, — серое небо за окном, размытое, как акварель. Дождь стекает по стеклу тонкими струйками, и в каждой капле отражается тусклый утренний свет.
Я лежу несколько минут, не двигаясь. Просто смотрю на дождь. Просто дышу. Просто существую. Иногда это всё, что можно сделать.
Мысли приходят медленно, как волны. Вчерашний день — смутный, серый, как этот дождь. Я почти ничего не делала. Рисовала. Пила чай. Спускалась вниз и снова поднималась. Старалась не думать о том, что он сидит в гостиной. Старалась не думать о том, что его комната находится не так далеко от моей. Старалась не думать вообще.
Иногда получалось. Иногда — нет.
Я встаю, иду в ванную, умываюсь. Смотрю на себя в зеркало. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но в остальном — прежняя Алиса. Та самая, которая когда-то жила в маленькой квартире с трещинами на потолке. Та самая, которая верила, что переезд изменит всё. Изменил. Только не так, как я думала.
День проходит в тумане. Дождь не прекращается — то стихает, то снова усиливается, барабаня по крыше и стеклу. Я рисую, сидя на подоконнике, потому что мне нравится смотреть на капли. Рисую сад — мокрый, серый, с голыми деревьями. Рисую дождь. Рисую что-то, что не имеет названия.
Ближе к вечеру дождь наконец стихает. Небо чуть светлеет, но солнца нет — только бледное, молочное свечение, которое не греет. Я слышу, как внизу ходят — мама, наверное, готовит ужин. Игорь, может быть, вернулся с работы. Лев — не знаю. Я не прислушиваюсь. Я не хочу знать.
В дверь стучат.
— Алиса? — мамин голос, мягкий, чуть извиняющийся. — Можно?
— Да, мам. Заходи.
Она входит — в домашнем платье, с чашкой чая в руках. Лицо у неё усталое, но довольное — как у человека, который провёл день, занимаясь тем, что любит. Она садится на край моей кровати и вздыхает.
— Устала? — спрашиваю я, откладывая карандаш.
— Есть немного, — она улыбается. — Но приятно. Платье я всё-таки выбрала. Другое. Ты была права — то, что мы смотрели, слишком простое. Это… это красивое. Очень.