Я вытираюсь. Полотенце огромное, пушистое, белое. Оно впитывает влагу мгновенно, оставляя кожу сухой и чуть розовой. Я накидываю халат, затягиваю пояс — один узел, второй, на всякий случай. Волосы закручиваю в тюрбан из малого полотенца — так они быстрее высохнут, и не придется мучиться с феном. Фен я ненавижу. Он слишком громкий. Слишком навязчивый.
Я смотрю на себя в запотевшее зеркало. Щёки раскраснелись, глаза блестят, из-под полотенца выбиваются мокрые пряди. Я выгляжу почти живой. Почти настоящей.
Я бреду по улицам, сама не зная куда.
Ноги несут меня вперёд, сворачивают в переулки, пересекают маленькие скверы, минуют длинные заборы, за которыми угадываются такие же большие дома, как тот, откуда я сбежала. Я не запоминаю названий улиц. Не смотрю на номера домов. Просто иду, позволяя движению успокаивать мысли, разгонять туман в голове, который никак не хочет рассеиваться.
Утро серое, но без дождя. Небо нависает низко, как потолок в старой квартире, и кажется, что если подпрыгнуть, можно достать до него рукой. Воздух влажный, тяжёлый, с запахом мокрой земли и увядающих листьев. Я вдыхаю его полной грудью, стараясь вытеснить из лёгких его запах — горький, терпкий, въевшийся в ноздри.
Лев.
Я сжимаю кулаки в карманах толстовки и ускоряю шаг. Не думать. Не вспоминать его холодные глаза, его брезгливую усмешку, его голос, произносящий «живучая» с таким видом, будто он констатирует факт наличия тараканов на кухне. Он просто чужой человек. Просто неприятный тип. Он не заслуживает того, чтобы я тратила на него свои мысли.
Я сворачиваю на улицу, засаженную старыми липами. Деревья стоят голые, но ещё не совсем — кое-где держатся жёлтые листья, которые скоро упадут и превратятся в шуршащий ковёр. Сейчас под ногами — мокрый асфальт и редкие лужи, в которых отражается серое небо.
Я думаю о новом училище.
Оно не такое, как академия. Не такое престижное, не такое богатое, не такое… правильное. В академии всё было по-взрослому: строгие преподаватели, высокие требования, конкуренция, от которой сводило зубы. Я чувствовала себя там песчинкой — одной из многих. Но я знала, что если буду стараться, если буду работать ночами, если буду вкладывать в каждую работу всю себя, то когда-нибудь меня заметят. Когда-нибудь.
Теперь этого «когда-нибудь», наверное, не будет.
Училище при Дворце культуры — это другой уровень. Не хуже, просто… иной. Там нет профессоров с мировыми именами. Там нет мастерских, где пахнет маслом и скипидаром с утра до вечера. Там есть завуч Лариса Владимировна, которая сказала, что я рисую «без души». И студия Королёва — того самого, из Третьяковки. Может, это шанс? Может, здесь я наконец научусь рисовать не правильно, а по-настоящему?