Я не узнаю себя.
В зеркале стоит не Алиса, которая носит мешковатые свитера и старые джинсы. Не та девочка, которая прячется за скетчбуком. Не та, которая боится смотреть людям в глаза. В зеркале стоит кто-то другой. Кто-то, кто может быть красивой. Кто-то, кто может нравиться.
Я провожу руками по бокам, чувствуя под пальцами мягкий ворс. Поворачиваюсь — вправо, влево. Платье двигается вместе со мной, и бархат переливается, как тёмная вода.
И тут — сама не знаю, почему — в голове мелькает мысль.
«А понравится ли это платье Льву?»
Я замираю.
Это мысль появляется так внезапно, так ярко, что я не успеваю её отогнать. Она вспыхивает в сознании, как спичка, и на секунду я вижу его. Льва. Как он смотрит на меня — в этом платье. Как его глаза скользят по моей фигуре, по открытым плечам, по декольте. Как что-то меняется в его лице.
Нет.
Я мотаю головой, и видение исчезает. Но щёки уже горят. И сердце бьётся быстрее, чем должно.
Почему я думаю о нём? Почему именно о нём? Почему не о Марке — с которым я целовалась, который звонит мне, который заботится обо мне? Почему не о ком-то другом?
Потому что он — тот, кого я не могу понять. Тот, кто отталкивает меня и притягивает одновременно. Тот, чей взгляд я чувствую кожей, даже когда он не смотрит. Тот, чьё присутствие в доме меняет воздух, делает его плотнее, тяжелее, горячее.
Неделя пролетает быстро.
Я даже не замечаю, как пролетают дни — они сливаются в один длинный, серый поток: учёба, дом, рисование, сон. Я почти не вижу Льва. Он уходит рано, возвращается поздно, и если мы и сталкиваемся в коридоре, то это длится не больше секунды — взгляд, кивок, тишина. Я стараюсь не думать о нём. Стараюсь не вспоминать то, что произошло в моей комнате. Стараюсь не вспоминать платье, которое висит в шкафу, и мысль, которую я не смогла прогнать.
Иногда получается. Иногда — нет.
Но сегодня я думаю не о нём.
Сегодня — девичник.
Мама решила, что это будет не просто вечер, а настоящий праздник. Она сняла третий этаж караоке-бара в центре города — с панорамными окнами, из которых открывается вид на вечерние улицы, с мягкими диванами, сценами для караоке и длинным баром, за которым сегодня будут только безалкогольные коктейли и шампанское для тех, кто пьёт. Подруги мамы взяли на себя все приготовления — конкурсы, подарки, сюрпризы. Мама сказала, что даже не знает, что её ждёт. Я — тоже.
Список гостей я знаю только примерно. Две мамины двоюродные сестры — тётя Люда и тётя Наташа, которых я помню с детства. Они всегда привозили мне конфеты и мягкие игрушки, и однажды, когда мне было лет семь, тётя Люда научила меня плести венки из одуванчиков. Коллеги с её старой работы — три женщины, которых я видела пару раз на корпоративах. Подруги детства — три женщины, о которых мама рассказывала много, но я их не знала. И родная сестра Игоря — Светлана. Я видела её один раз, мельком, на каком-то семейном ужине, и запомнила только то, что она высокая, с короткой стрижкой и очень громким смехом.