— Сегодня тоже решил устроить себе выходной, — говорит он. — Универ подождёт. Нейросети не убегут.
Мы едем по улицам, которые я уже начинаю узнавать. Мимо знакомых домов, мимо магазинов, мимо парка, где мы гуляли с Марком в тот первый раз. Я не спрашиваю, куда он направляется. Мне вдруг становится слишком спокойно. Слишком тепло. Как будто я в коконе — в этом маленьком пространстве машины, где пахнет кофе и кожей, где играет тихая музыка, где Марк рядом, и всё кажется простым.
Мы болтаем о погоде — о том, что осень в этом году какая-то странная, то холодная, то тёплая, то дождливая, то сухая. О том, что зима, наверное, будет снежной. О том, что в этом городе красиво осенью — особенно в парках, где листья становятся золотыми и красными.
И вдруг Марк говорит:
— Слушай, у меня есть идея.
Я поворачиваюсь к нему.
— Какая?
— Не хочешь прокатиться? — он бросает на меня быстрый взгляд. — Тут недалеко есть один город. Ну, как недалеко — три часа в одну сторону. Но там есть эко-парк. С оленями.
Я хлопаю глазами.
— С оленями?
— Ага, — он улыбается. — Настоящими. Живыми. Их можно потрогать, покормить. И там красиво — лес, поля, воздух чистый. Можно погулять, отдохнуть.
Я молчу. Три часа в одну сторону. Шесть часов туда и обратно. Целый день.
— Если ты откажешься, я пойму, — говорит Марк, и в его голосе появляется что-то осторожное. — Путь не близкий. Но… в случае отказа ты сильно пожалеешь. Потому что не сможешь потрогать настоящего живого оленя. Но я обещаю накормить тебя и показать каждому оленю в этом парке
— Ну, раз каждому оленю, то я согласна, — смеюсь я.
Марк смеётся вместе со мной.
Я смотрю на него. На его улыбку — чуть лукавую, но добрую. На его глаза — серо-голубые, с тёплым блеском. На его руки на руле — уверенные, спокойные.
И думаю о том, что эта поездка — прекрасная возможность не возвращаться домой до позднего вечера. Не встречаться со Львом. Не смотреть ему в глаза. Не чувствовать, как всё внутри переворачивается от одного его взгляда.
— Вот и отлично, — говорит он. — Покажу тебя всем. И даже тому, который живёт за забором и не хочет общаться с людьми.
— А такой есть?
— Конечно. Его зовут Гриша. Он старый и вредный. Но мы его всё равно навестим.
Я улыбаюсь. И на этот раз улыбка получается легче. Более настоящей.
Машина выезжает за город. Дома становятся реже, деревья — выше. Небо всё ещё серое, но где-то вдалеке, у горизонта, появляется тонкая полоска света — как будто солнце пытается пробиться сквозь тучи.
Я смотрю на эту полоску и думаю о том, что, может быть, этот день будет не таким уж плохим. Может быть, Марк прав — осеннюю хандру надо лечить. И, может быть, олени — это именно то, что мне нужно.